– И все же. – Хмыкает она. – Кое-какие способности Микке заполучил и постарается их развить. Такого игрока лучше иметь на своей стороне.

– Думаешь, стоит попробовать его отговорить? Я уже пыталась. Этот парень смотрел и говорил, точно одержимый.

– Одержимый тобой. – Изгибает бровь Сара. – Видимо, ты уколола его в самое сердце, Нея. Не забывай, Микке признался тебе в любви, а открыться кому-то и быть отвергнутым это не просто больно, это задевает самолюбие.

– И что мне теперь делать?

– Не знаю. Возможно, тоже попытаться научиться управлять своим даром.

– Проклятьем. – Поправляю ее я.

– Я про сны. – Уточняет она. – Нужно раздобыть где-нибудь парочку книг об осознанных сновидениях и астральных проекциях. Вдруг в одном из этих шарлатанских сборников баек найдется и что-то полезное? По слухам, кое-кто из моих предков тоже практиковал выход из тела, можно будет спросить у мамы.

– Предлагаешь рассказать ей о Микке?

– Хуже точно не будет. – Сара ободряюще улыбается. – А пока попробуй просто подумать о чем-то хорошем, засыпая.

– Попробую. – Обещаю я.

Позже, лежа у себя в постели, ощущая вкус чужой крови на языке, я понимаю, что это не так-то просто. Тревожные мысли постоянно крутятся вокруг Ингрид, Арвида и Микке. Соблазн убить хульдру во сне был велик, но Бьорн прав – так я лишаю нас шанса на будущее, ведь превратившись в одержимого желанием убивать монстра, я уже не смогу оставаться собой.

Ворочаясь, я стараюсь думать о Бьорне. Встретив его, я будто оказалась прямо в эпицентре циклона, и весь мир закрутился в вихре красок вокруг нас.

Думаю о маме, об Анне, о Саре. Смогла бы я прийти в ее сон и посмотреть, что ей снится?

Узкие улочки Флодберга, просторная площадь, где гуляет ветер, а с лотков продают самое вкусное в мире мороженое. Автобус, который везет меня в Реннвинд. Черные вороны на кладбище. Сара. Сара– вот о ком я хочу думать сейчас. Мы пьем мятный чай в компании ее матери. Шутим, смеемся, и все проблемы как будто далеко позади.

Страшные маски, костры на площади. Я вижу, как вспыхивают желтым глаза незнакомого парня. А на следующий день впервые сталкиваюсь с Бьорном. «Когда-нибудь ему пойдет борода», а за прическу он получает от меня прозвище Викинг.

Я улыбаюсь, вспоминая, как больно царапали меня его шуточки, и как притягивала его таинственность.

«Хочешь сказать, она подала тебе сыворотку правды вместо чая?» – усмехаюсь я в лицо Микке. «Ничего такого. Особый чай не понадобится», – вру я тете после того, как она видит меня с Бьорном.

Сара… Сара!

«Пойти куда-то, где не нужно надевать дурацкую форму? – Смеется подруга. – Еще бы»

Вечеринка. Бьорн, Элла, балкон, лес. Арочный мост…

Ураган из образов и картинок.

И вдруг я вижу, как по черному небу разливается кровь.

Полная луна окрашивается алым. Опускаю взгляд и наблюдаю перед собой лишь темный лес. Легкий ветер качает вершины сосен, где-то вдалеке заходится криком, точно жалобным детским плачем какая-то птица. Я пытаюсь выхватить из темноты очертания тропинки, но красное зарево луны лишь сгущает мрак, наполнивший низину чащи.

И тут гнетущую, тяжелую тишину разрывает протяжный волчий вой – «у-у-у-у-у»! Горестный и тягучий. Я прижимаюсь спиной к стволу, желая слиться с ним и стать невидимой потому, что слышу, как приминается трава от чьих-то торопливых шагов. Мое сердце бьется так быстро и громко, что почти заглушает этот шум.

Через секунду в паре метров от меня появляется темная фигура. Она похожа на женскую, но двигается не плавно, а рывками. Так знакомо… Это же…

– Сара!

Крик оседает сухостью в онемевшем горле. Я вижу ее лицо мельком, лишь когда сосновая ветка, случайно цепляет капюшон и полы ее плаща. И застываю, заметив небольшой сверток в ее руках – это ребенок. Он кряхтит, а Сара заботливо прижимает его к груди.

– Надо спешить! – Бросает она кому-то через плечо.

Проходит мимо меня: совсем рядом, в полутора метрах. Я даже могу ощущать запах ее духов и нежный аромат чистоты от младенца, завернутого в теплое одеяльце. Она проходит, и ее силуэт растворяется среди ветвей. Но не успеваю я сделать шаг, чтобы отправиться следом, как из-за деревьев появляется большая черная тень. На ней – два горящих золотом огонька.

Волк!..

Здоровый, жилистый, мохнатый. Ростом, наверное, мне до груди, что превышает размер среднего волка, обитающего в здешних краях. Он проходит мимо, прислушиваясь к каждому звуку, и с опаской принюхивается на каждом шагу. На секунду задерживает на мне взгляд по-человечески мудрых глаз и, словно не увидев, бросается в чащу – туда, где только что скрылась Сара.

Мне хочется что-то сказать, но рот словно скован льдом.