Затем он садится за руль, дарит мне полную уверенности улыбку, и срывает автомобиль с места. Только мне известно, сколько переживаний таится за этим его обманчивым внешним спокойствием.

Ветер становится единственным свидетелем наших нежных прощаний. Мы дышим и плывем в океане чувств, накатывающих на нас, словно волны на теплый песок. Я целую Бьорна, и внутри становится так тихо и спокойно, будто все в моей жизни на своих местах.

– Заеду за тобой утром. – Шепчет он на прощание.

Анна и Сара спорят на кухне о чем-то, поэтому мы используем оставшиеся мгновения, чтобы еще раз поцеловаться. А потом он уходит, и я прислушиваюсь к его шагам и к шелесту шин, раздумывая, не приснилось ли мне, что такой парень, как он, мог полюбить такую, как я.

Яркая луна скользит по ночному небу, когда я заглядываю в гостевую спальню к Саре. Она уже лежит в постели и читает книгу в свете ночника.

– Не спишь? – Шепотом спрашиваю я.

– Не-а. – Подруга хлопает ладонью по одеялу. – Читаю бабушкину обрядную книгу, заходи.

– Хотела кое-чем с тобой поделиться.

Я сажусь на край ее кровати и подробно рассказываю о сне, который видела прошлой ночью.

– Ты рассказала Бьорну? – Шепчет она.

– Нет. – Признаюсь я. – У меня такое странное чувство… будто мне стыдно за то, что мне снился Микке. Это выглядит так, словно я думаю о нем.

– А ты думаешь? – Ее черные глаза пронзают меня внимательным взглядом.

– Мы с Микке могли бы дружить. – Отвечаю я честно. – Он мне, правда, очень нравится. И знаешь, не будь Бьорна, мы даже могли быть счастливы вместе. Микаэль – замечательный, нам было хорошо вместе, а когда мы целовались, у меня захватывало дух. Вот только… совсем не так, как с Бьорном: когда кажется, что ты пробуждаешься от глубочайшего сна, будто кто-то высвободил тебя из гранита. Когда с ним твой свет не гаснет, а разгорается на полную мощь… когда ты чувствуешь, что можно быть самой собой.

– Даже в разодранной юбке. – Прыскает со смеху Сара. – Прости! Что-то вспомнилось, как ты рассекала перед ним на вечеринке, оголив зад!

– Это все чертов гвоздь, – смеюсь я.

– Но гляди, как сработало! Безотказный прием!

Мы хохочем, а когда успокаиваемся, Сара кладет ладонь на мое колено.

– Люди десятилетиями живут с кем-то вроде Микке, а потом в их жизни появляется такой вот Бьорн – тот самый, единственный, и все летит в тартарары. Хорошо, что ты встретила своего Бьорна сейчас, а вот Микке… – Она пожимает плечами. – Он тоже заслуживает того, кто будет рядом с ним высвобождаться из гранита. – Сара морщит нос. – А еще хорошей порки за то, что натворил его отец.

– Он и сам не остановится, пока не добьется всего, о чем говорил. – Замечаю я, скользя взглядом по теням на стене. – Я так чувствую.

– Судя по всему, Микаэль принял силы от старшего шамана в роду. – Шепчет Сара, наклоняясь ко мне. – Бьорну было бы полезно знать об этом.

– Но Микке еще не сделал ничего плохого. – С сомнением произношу я. – Саамские шаманы занимаются целительством, используя силы природы. Кому это может навредить?

– Но за что-то же их изгнали?

– А цыган за что?

Сара морщит нос.

– Шаманов могли изгнать за деяния обратные исцелению: возможно, кто-то из них наслал болезни на людей или навел порчу – это когда человек вдруг начинает заживо гнить. Говорят, саамы владеют древними знаниями и знают темные заклинания, а йойк помогает им войти в состояние усиленного чувства, самогипноза, выйти за пределы своего «Я» – все эти чередующиеся высокие и низкие звуки, повторяющиеся гласные, монотонные удары в бубен, все это мощная штука, открывающая врата в межмирье, где реальность граничит с подсознанием.

– Поэтому я и видела его в двух измерениях: сам Микке вошел в транс, а его душа или второе воплощение контактировало со мной.

– Причем, он явно силен в этом гипнотическом сне, или трансе, или как его там. – Вздыхаю я. – У него словно была власть над моим телом, и даже моя демоническая сущность вынуждена была отступить, повинуясь его воле. Клянусь тебе, мне страшно засыпать потому, что это может повториться снова.

– Ты говорила, он и раньше что-то чувствовал, вспоминал, слышал?

– Микке слышал песни, он записывал их у себя на руках.

– Я читала, что у молодых шаманов бывают видения, припадки, обмороки и странные сны. Так их организм готовится к тому, что его вскоре призовут духи, и нужно будет окунуться в наследие рода. Если Микке получил силы от верховного шамана, значит, сейчас он обучается ими пользоваться.

– Дальше будет хуже?

Сара на мгновение задумывается, а затем бросает на меня взгляд с прищуром.

– А ты не думала, что погода в Реннвинде тронулась именно из-за него? Говорят, что саамы могут повелевать ветру и даже обрушивать ураганы на землю.

– Мы в городе дождя и ветра, – напоминаю я, – непогодой тут никого не удивить.