– Обхвати покрепче. – Показывает Асвальд, приблизившись. – Вот так. И мысленно определи цели: перерезать глотку или вонзить в сердце. Чтобы распороть брюхо, – он подходит сзади и помогает занять правильную стойку, – нужно больше силы и упорства. Не бросай на полпути: дергай сильнее, разрывай, чтобы кишки вывалились наружу.

– Ага.

– И не смей реветь, слезы – это слабость. – Жестко говорит дхампири. – Поддавшись этой слабости, ты уже наполовину проиграла.

– Не реветь. – Повторяю я за ним, шмыгнув носом.

Он обходит меня, и я вижу, как загораются его глаза.

– Давай.

Желтая вспышка, как сигнал. И я бросаюсь на него. Размахиваюсь и, почти не целясь, наношу удары – один за другим. Асвальд не торопится отскакивать – спокойно отходит в сторону, и это меня только раззадоривает.

– Опора на ногу! – Командует он. – Вложи в удар всю силу. Давай!

Я делаю новый выпад, и лезвие свистит, рассекая воздух.

– Неплохо. – Замечает Асвальд, когда с его рубашки слетает срезанная пуговица. – А если противник ударит в ответ? – Он неторопливо, что меня бесит еще больше, отправляется в оружейную. – Или обездвижит тебя?

Я нагоняю его в дверях, готовая ударить в спину, но Асвальд оборачивается, и я вижу массивную цепь в его руках. Не успеваю я размахнуться, как он выбрасывает ее вперед и ловко тянет обратно – раз, серп вылетает из моей руки и падает к его ногам.

– Арр-гх! – Рычу я, хватая с полки в нише какой-то топорик.

Но его тут же постигает участь серпа – движение длинной, тяжелой цепью, и моя рука оказывается вместе с топориком скована и обездвижена. Я падаю на колени перед Асвальдом, когда он резким движением подтягивает к себе цепь.

– Ай!

– Больно? – Спрашивает он, издеваясь.

Наступив на цепь, наклоняется надо мной.

– Нет. – Отвечаю я.

– Проси пощады, и можешь быть свободна. – Его глаза смеются надо мной.

– Ни за что!

– Тогда умри с достоинством. – Произносит он, вынимая из моих пальцев топорик.

Заносит его надо мной, и я вместо того, чтобы зажмуриться, уставляюсь на него во все глаза. Он шутит? Или…

– Отец! – Гремит над нами голос.

Я поворачиваюсь – насколько могу в своем положении – и вижу стоящего в проеме Бьорна.

– Ты в своем уме?! – Бросается он к нему, его глаза вспыхивают черным.

Выхватывает топорик, грубо сталкивает его с меня, убирает цепь. Асвальду приходится отойти в сторону, но начальник полиции не сводит с меня взгляда.

– Что тут происходит? – Бьорн осматривает меня встревожено. – Как ты? Тебе больно? Где болит? – Ощупывает в поисках ран.

– Завтра в то же время. – Не обращая внимания на сына, говорит Асвальд. – Если ты еще не передумала. – Добавляет он, расправляя рукава.

– После учебы! – Отвечаю я, поднявшись, и отряхиваюсь.

– Да что здесь вообще происходит? – Ошарашено оглядывает нас Бьорн.

– Вы собираетесь вернуться на учебу? – Хмурит брови Асвальд.

– Твой отец учил меня драться. – Говорю я почти одновременно с ним.

Бьорн трясет головой:

– Что?.. – Он выглядит потрясенным.

– Я не шутила, когда говорила, что нам стоит учиться постоять за себя. – Отвечаю, поворачиваясь к нему. – Нужно уметь защищаться. А еще лучше – нападать, если представится случай.

– Для этого у тебя есть я. – Выражение его лица становится непримиримым, словно бы я только что уязвила его самолюбие.

– Тебя может не оказаться рядом. – Смущенно бросаю, заметив, как неодобрительно Асвальд посмотрел на сына.

– И тогда ты будешь сражаться… – Бьорн опускает взгляд на лежащее под ногами холодное оружие, – этим?

– И ножом, и кулаками, и если понадобится, буду стрелять из пистолета по этим тварям! – С жаром отвечаю я. – Хочу научиться всему, чему вы можете меня научить.

Они с отцом переглядываются.

– Это ты вбил ей в голову? – Делает Бьорн шаг в сторону отца.

– А я похож на того, у кого достаточно свободного времени, чтобы возиться с сопливыми девчонками? – Занятый застегиванием пуговиц на рукавах рубашки, насмешливо бросает Асвальд. – Да еще с такими.

Что бы он там не имел в виду, меня это не злит. Еще десять минут назад он хотел меня прикончить, а теперь согласен тренировать: считаю, наши отношения продвинулись далеко вперед. Если так пойдет, он перестанет меня ненавидеть, а я не буду его больше бояться.

– Это я его попросила! – Вмешиваюсь я, вставая между ними.

– Нея, это о-пас-но. – Чуть ли не по слогам объясняет Бьорн, наклонившись к моему лицу. – Ты вряд ли сможешь навредить монстрам, даже если в совершенстве освоишь владение холодным оружием.

– Тогда научи меня стрелять. – Прошу я, не собираясь сдаваться.

– Того не лучше. – Едва сдерживает волнение Бьорн.

– А что предлагаешь? Тренировать бег, чтобы суметь сбежать, бросив остальных? А если бежать будет некуда?!

– Ты согласился тренировать ее, чтобы кто-то другой осуществил то, на что у тебя не хватает духа? – Выплескивает на отца свою досаду Бьорн. – Чтобы кто-то другой прикончил Нею, раз ты не можешь?!