Взгляд цепляется за молот, который тоже вернулся на свое место, и мое сердце пускается вскачь. А ниже лежат различные кортики, шпаги, пики и кинжалы – один из них может быть тем самым оружием, которым смертельно ранили Ульрика. В горле от этой мысли моментально пересыхает.

Я спешу перевести взгляд на пистолеты и ружья, лежащие в соседней нише: от старых потертых мушкетов и обрезов до современных, блестящих и новых пистолетов-пулеметов и автоматов. Эта секция – единственная, сохранившая заслон из стекла. Все потому, что Ингрид и ее спутников мало волновало огнестрельное оружие, им нужна была книга.

Кстати, о ней.

Я возвращаюсь к стеклянному коробу, покрытому трещинами, и осторожно поднимаю руку. У меня не хватает духа, чтобы коснуться его. Еще живы воспоминания о том, как Микаэль обжегся, затронув часть корпуса, и мне страшно, вдруг то же произойдет и со мной? Я опускаю руку и снова поднимаю ее, мешкая и сомневаясь. А потом разом, отбросив страхи, кладу на него ладонь.

Стискиваю челюсти, ожидая боли, но ничего не происходит. Вместо этого слышится глухой щелчок, и крышка коробки медленно открывается. Я, как завороженная, гипнотизирую взглядом большую старинную книгу, не решаясь взять ее, и проходит, наверное, не меньше минуты, как я собираюсь с духом, чтобы сделать это.

Подхожу ближе, но тут позади раздается какой-то шорох, и самое близкое, до чего я успеваю дотянуться, это орудие с изогнутым лезвием, насаженным на рукоять – похожее на серп. Судя по всему, тоже довольно старое, с бронзовым отливом. Крепко ухватив его за рукоятку, я резко оборачиваюсь, одновременно готовясь нанести удар.

И застываю, встретившись лицом к лицу с Асвальдом.

На нем форма: очевидно Асвальд уже заступил на службу. Он быстро пробегается глазами по комнате, затем останавливается на мне.

Кожа на моих щеках моментально вспыхивает – его взгляд чуть ли не оставляет на ней ожог. Глаза дхампири загораются желтым, и из его рта вырывается дыхание, похожее на рык. Застав меня в потайной комнате, Асвальд ощущает гнев, и теперь ему трудно сдерживать инстинкты.

– Стойте! – Вскрикиваю я, понимая, что он вот-вот готов обрушить на меня свою ярость. – Я все объясню…

Моя вытянутая вперед рука с зажатым в ней оружием мелко дрожит, выдавая мой страх, а голос кажется комариным писком, но я, все же, задираю вверх подбородок, показывая, что не сдамся без боя – лучше умру.

– Что именно? – Рычит Асвальд, мазнув взглядом по острому лезвию серпа, нацеленному ему в грудь. – Ты улучила момент, пока я отошел выбросить мусор, и решила умыкнуть книгу?

– Здесь было открыто, и я вошла. – Говорю, пытаясь выровнять дыхание.

– Что ты задумала? Зачем она тебе? – Желтое пламя в его глазах угрожающе плещется, то стихая, то разгораясь сильнее.

– Я просто проверяла! – Восклицаю я. Серп тяжелый, и моя рука трясется все сильнее. Асвальду ничего не стоит перехватить ее, но он почему-то не делает этого. – Хотела убедиться, что со мной не произойдет то же, что и с Микке: он обжегся, пытаясь достать книгу.

– Потому, что на ней заклятье. – Блеснув белоснежными зубами, шипит Асвальд. – Только дхампири может касаться ее без вреда.

– Я хочу прочесть ее. – Признаюсь я.

– В тебе слишком мало крови дхампири, чтобы ты имела такую честь. – Его губы кривятся. – Не думай, что породнилась с кем-то из нас только из-за того, что…

Я не даю ему договорить.

– Во мне достаточно крови дхампири, чтобы короб открылся! – Делаю шаг вперед и прислоняю лезвие серпа к его шее. – А значит, и книга мне откроется. Проверим?

На секунду мне кажется, будто я вижу волнение в его глазах, но уже через мгновение Асвальд выкручивает мне руку так, что я сгибаюсь от боли, а серп отлетает на метр в сторону и со звоном ударяется в стену.

– А-ай!

– Бьорн тоже больше не дхампири. – Нахмурив брови, склоняется он надо мной. – И не мой сын в привычном понимании этого слова. – Огонь в его глазах затухает, и кажется, будто Асвальд заледенел: его лицо, губы, тело разом теряют цвет. – Он даже сам не понимает, что он теперь такое. Из-за тебя.

– Но он жив. – Твердо говорю я, глядя ему в глаза.

– Всем будет лучше, если я прикончу тебя сейчас. – У него на лице отражается отвращение, пока он разглядывает меня.

– Возможно. – Стараясь сохранять остатки самообладания, произношу я. – Но только не Бьорну.

– Он жалеет тебя, потому и возится с тобой.

Я заставляю себя улыбнуться.

–Это не жалость. – Говорю уверенно.

Асвальд хмурится, пытаясь разглядеть правду в моих глазах. Проходит еще секунда прежде, чем он отпускает мою руку, и я прижимаю ее к груди, чтобы унять боль.

– Вы сблизились. – Словно констатирует он, выпрямляясь. Под кожей на его лице ходят желваки. – Но это неправильно. Ты не контролируешь себя. И кто-то должен будет ответить за вашу беспечность, став жертвой. Это может быть и твой близкий. Подумай об этом.