— О, понятно. И зачем ты пришла на кладбище? Тоже повидать кого-то из родственников?

— Мы сжигаем тела наших предков на костре, так что нет.

— О…

Оригинально. Почти как кремация, только в полевых условиях. Ясненько.

— Особый обряд. — Поясняет Сара. — Традиции сжигать умерших в погребальном костре уже много веков.

— Тогда что ты тут-то забыла?

— Мне нужно набрать немного могильной земли, чтобы мама могла послушать ее. — Доносится до меня ее вкрадчивый голос.

— Твоя мать — ведьма, что ли? — Мое горло сковывает льдом.

— Боже, нет! — Девчонка останавливается и смотрит на меня так, чтобы я в полной мере ощутила на себе ее возмущение. — Она — каале, мы все видим больше обычных людей. А моя мать — потомственная ясновидящая нашего рода.

— Та, что гадает на картах и по отражению в стеклянном шаре угадывает судьбу?

Судя по всему, Сара начинает закипать.

— Послушай… — Шумно выдыхает она.

— Прости! — Я вскидываю руки. — Я вовсе не хотела сказать, что не верю в гадания на картах, просто…

— Мы пришли. — Говорит девушка и указывает на надгробный камень, на котором выбиты какие-то буквы. — Остлунд — это же твоя фамилия, да? Значит, ты на месте. Оставляю тебя с дражайшей бабулей, общайтесь, сколько влезет! А я пошла.

Пару секунд я пялюсь на надпись, а затем меня пробирает холод.

— Подожди! — Восклицаю я. — Сара, у меня и в мыслях не было тебя обидеть, поверь!

Она медленно оборачивается.

— Это нормально подвергать сомнению все то, что не доказано наукой, но это не значит, что этого не существует. — Я топчусь на месте, поглядывая то на нее, то на могилу. — Не уходи, пожалуйста, мне тут одной… не по себе.

— Чего ты боишься? — Сара складывает руки на груди. — Покойники же не встают из-под земли, так?

Я медленно тяну носом воздух, а затем шумно выдыхаю.

— Так. В теории. Но я готова выслушать все версии, потому что в последнее время со мной тоже творится что-то странное. И мне хотелось бы получить этому хоть какое-то объяснение.

— Что именно с тобой происходит? — Теперь ей становится интересно, и она подходит ближе.

— Я вижу сны. — Признаюсь я, опускаясь на корточки и касаясь пальцами гладкого надгробного камня. Он холодный и покрыт изморосью. Мои колени медленно погружаются в стелющийся по земле туман. — И они меня пугают.

— Иногда моя мама берется за толкование снов. — Говорит девушка, опускаясь на корточки рядом со мной. — Если хочешь, можешь побеседовать с ней. — Она убирает с мрамора прилипшие сухие листья и тепло улыбается мне. — А вообще, ты права. Вся эта ерунда с хрустальным шаром — это больше психология. Люди приходят поговорить, и мама утешает их, дает советы и напутствия, от которых им становится легче принять какое-то решение. Но она реально видит больше, чем обычный человек. Я знаю это, потому что учусь ассистировать ей.

— И как она видит? Через шар? По картам?

— Карты сами по себе — просто картинки с символами, но в руках медиума они становятся живыми. Мама называет их указующим перстом самой судьбы и относится к ним с почтением: не использует слишком часто, дает отдохнуть. Та колода, которую она бережно хранит в своей шкатулке, досталась ей от моей пра-пра-прабабушки Розы.

— А зачем твоей матери кладбищенская земля? — Осторожно интересуюсь я.

— Мама сказала, что чувствует, будто зло пришло в наши края. Она собирается выяснить, что на самом деле происходит.

— Зло?

Сара уверенно кивает.

— Та девушка, что пропала. Стина. Ты слышала о ней?

Теперь киваю я.

— Говорят, город организовал поиски. — У меня пересыхает в горле. — Двери всех магазинов обклеили желтыми листовками.

— Те, кто пропал, уже не возвращаются. — Глухо произносит Сара. Ветер осторожно перебирает ее темные волосы. — Лес уже забирал нескольких. Это происходит годами, людей периодически находят мертвыми, но теперь… теперь это что-то другое.

— Что значит «лес забирал»?

Девушка переходит на шепот.

— Никто не знает, но мама слышала, что в лесу находили останки убитых: части их тел были развешаны на ветвях деревьев, точно игрушки на рождественской елке. — Она обводит взглядом кладбище. — Начальник полиции это ей сказал. Старший Хельвин.

— Старший Хельвин?

Сара встает, и ее браслеты издают мелодичный звон.

— Отец Бьорна. — Ее бровь многозначительно изгибается. — Того самого, который учится с нами.

— Отец Бьорна — начальник полиции? — Я тоже встаю.

— А его младший брат, дядя Бьорна, — она кивает в сторону церкви, — пастор. Настоятель этой церкви.

Мой взгляд скользит по заросшему мхом серому зданию с крестом, над которым кружит ворон.