— Не знаю. — Качает головой ее мать. — Я встречалась с таким лишь однажды. Это было далеко отсюда, когда я еще была маленькой девочкой. К моей бабушке за помощью пришла семья и рассказала, что в городе мрет скотина и погибают люди, и жители подозревают в этом их родственницу. Оказалось, что ночами эта женщина обращается марой и изводит все живое в округе.

— И что с ней стало? Ее вылечили? Изгнали из нее демона?

— Ее убили… — Отводит взгляд Анна. — Это был единственный способ остановить смерти в округе.

— А те девушки… — У меня обрывается дыхание. — Стина, Элла. Их… тоже я?

— Вряд ли. — Качает головой цыганка. — Совсем другой почерк. Они не были задушены или измождены, их разорвали на части. — Она продолжает водить пальцами по внутренней стороне моих ладоней. — Ты еще никого не убила, Нея. Пока. Но когда-нибудь это обязательно произойдет.

Мой пульс взвивается до немыслимых величин.

— Так не должно быть. Это не правильно! Не справедливо! — Взрывается Сара. — Должен быть способ это прекратить. Нея ведь ни в чем не виновата!

— Тебя убьет любовь. — Вдруг осеняет меня.

— Что? — Анна поднимает взгляд.

— Пророчество из детства. Одна цыганка сказала мне, что меня убьет любовь. Теперь я знаю, о чем это: меня убьет не любовь в прямом смысле слова. Меня убьет тот, кого я полюблю. «Хочешь жить, убей его сама» — так она сказала мне, уходя. Теперь я все понимаю…

Проклятые слезы срываются с глаз, точно свора собак с цепи.

— Хельвин? — В изумлении произносит Сара.

Глупо, да? В тот же день, когда я вдруг осознала, что испытываю к Бьорну чувства, мне открылась эта мерзкая, неприглядная правда.

— Он создан, чтобы убивать таких, как я. Он должен будет сделать это, чтобы я не причинила никому вреда…

— И что теперь делать? — Подруга закрывает рукой рот.

— Я ему ничего не скажу.

Пока.

Пока у меня еще есть немного времени до того момента, как моя темная сторона не обретет надо мной полную власть.

Иногда сны сбываются. Иногда сны — больше, чем сны.

Я переступаю порог дома, повторяя это про себя и прислушиваясь к тишине. То, что тетя считала даром хождения по снам, оказалось моим проклятием: и обрекла меня на него моя собственная мать.

Конечно, Ингрид не отвернется от меня, если узнает, но, все же, мне лучше держаться подальше от тех, кто дорог.

Нужно помнить: я опасна для всех, кого люблю.

И мне не хочется стать их кошмаром.

— Нея, это ты? — Мелодично звенит голос Ингрид.

Я застываю на пороге. Тетя заглядывает в дом через дверь, ведущую с веранды. На ее руках перчатки, запачканные в земле — очевидно, она занималась пересадкой цветов.

— Привет. — Мое лицо рождает подобие улыбки.

Тетя тут же замечает, что со мной что-то не так.

— Все хорошо? — Хмурится она. — Ты где так долго была?

— В гостях у Сары. — Пожимаю плечами, пряча свои переживания в глубине сердца.

Ингрид стаскивает перчатки, отшвыривает их в сторону и входит в дом.

Я сглатываю, надеясь, что мое лицо не перепачкано пеплом.

— Что случилось, детка?

«Случилось то, что внутри меня сидит монстр, который однажды ночью вырвется на волю, придет к тебе, сдавит шею и высосет все твои жизненные силы — вот что».

— Ничего. Все в порядке. — Растягиваю губы в улыбке.

Но на душе у меня мрак, и тетя это видит. Она смотрит озадаченно и хмурит брови.

— Все думаешь о матери?

«Я хочу быть просто человеком. Хочу быть, как все».

— Да. Я хотела тебя спросить…

— О том, почему она так поступила? — Ингрид обнимает меня за плечи и ведет на кухню. — Ты все еще копаешься в себе? — Усаживает на стул. Затем наклоняется и принюхивается к моим волосам. — Чем это вы занимались с Сарой у нее дома? От тебя пахнет гарью.

— Мы зажигали свечи. Я пыталась узнать больше про себя и свою мать.

— Нея! — Всплескивает руками тетя. — Ну, не от цыган же с их дешевыми штучками пытаться узнать о матери! — Качнув головой, она вздыхает и ставит передо мной тарелку с томатным супом и специями. Подает ложку. — Представляю, что они могли тебе внушить!

Ингрид злится.

Самое время сказать ей, что я не голодна, но не расстраивать же тетю еще сильнее? Поэтому, как покладистая девочка, я беру столовый прибор и зажимаю в пальцах.

— Мне просто нужно было знать, зачем она со мной так поступила.

— Зачем бы Карин это ни сделала, это не причина лишать ребенка жизни. — Тетя сжимает кулаки и падает на стул напротив меня.

Я кручу в руке ложку и смотрю на нее.

— А если я… не такая, как все? Если я не достойна жизни?

Ее глаза округляются.