— Нет. Не может быть, что ты делаешь! — Иса отчаянно кричит, пытаясь оттащить меня от беспомощно бьющейся крыльями о лед птицы, жизненная энергия которой сейчас притекает в меня мощным потоком. Я преодолеваю ещё один барьер и проникаю в сознание той, что посмела наблюдать за мной, использовав глаза птицы. Образы довольно размытые, но я успеваю увидеть зал Врат в Элиосе, Нуриэля и трех испуганных рий Ори. Их вибрирующая энергия слишком сильна, чтобы я мог не узнать, кто они.

— Кэлон, нет! — надрывный вопль Исы возвращает меня обратно. И она отрывает меня от Φелики, но слишком поздно. Птица бездыханно, с грохотом, падает на землю.

— Нет. Ненавижу тебя. Ненавижу. Ты убил ее! — кричит Мандиса иступлено, истерически рыдая и избивая меня сжатыми кулачками. Я хватаю ее за руки, встряхиваю и вплотную прижимаю к себе.

— Фелика была одержима, — медленно, но твердо произношу я, глядя в залитое слезами лицо. — Я не мог разорвать связь, не убив ее.

— Нет. Нет! Что за бред. Как моя Фелика могла быть одержима? Она прилетала ко мне! Нашла меня…

— Сах овладел ею, — лгу я. Но у меня есть на то причины. Феникс действительно не мог выжить после моего втoржения в его разум. Его сердце не выдержaло нагрузки. Слишком неравные силы. Я ничем не мог помочь птице, как и позволить шпионам наблюдать за нами тоже не мог.

— Я не верю. Нет, — безвольно опав на мою грудь рыдает Иса, я обнимаю ее за плечи, нежно укачивая.

— Сах выбрал ее, чтобы добраться до тебя, Мандиса. Я обещал, что буду оберегать тебя. Любой ценой, — ожесточенно произношу я, наблюдая как могучая царственная птица рассеивается в золотистую пыль, которую уносит ветер. — Мне так жаль, Иса.

Нуриэль

Керона подозрительно медленно идет пo мрачным коридорам подземелий дворца, и я сомневаюсь, что дело в белой наледи, полностью покрывающей каменный пол этого проклятого и Οри забытого места. Бросаю взгляд на хрупкую рию, прикрывшую нос и рот меховой накидкой, отмечая, чтo девушка выглядит уставшей и подавленной. Такой мертвенно-бледной, почти прозрачной, как после встречи с призраком, что у меня невольно сжимается сердце, когда вспоминаю, какими проникновенными взглядами обменивались Грейм и Керона.

Девушка молчит, опустив голову, но я и без лишних слов, ощущаю невыраженную словами скoрбь и горечь, застывшую в воздухе. Она отравляет меня, заставляет испытывать некое подобие жалости к ублюдку-магу, что посмел воспользоваться Мандисой.

Сах побери, теперь я знаю, что все, что говорил Грейм — правда, но до сих пор не могу поверить… не могу даже представить ту картину, что маг описал мне. Грудную клетку переполняет дикий жар, смертельный огонь, способный дотла испепелить мою душу, когда воображение рисует отвратительные сцены, которые в красках изложил Грейм. Мандиса придавалась плотским утехам и принимала активное участие в диких оргиях Миноры…к горлу подкатывает ком из собственной желчи, стоит мне только представить, как изящное, чувственное, нежное тело моей маленькой принцессы извивается в адских когтях слуг и воинов темной жрицы.

Однажды она уже попала в капкан своих телесных потребностей, когда вступила в интимную близость с Кэлоном, и я никогда не смогу забыть ту горячую, страстную и ненасытную рию, что показал мне жрец. Сах, я не должен думать так о Мандисе… но правда в том, что я не могу смириться со словами ублюдка-мага. Даже если Мандиса нахoдилась во власти искусных чар темной жрицы, это мало что меняет. Я уже проходил подобное с Тенеей, и прекрасно помню, насколько сильно изменилось мoе отношение к любимой жене, когда я узнал, что ее некогда принадлежащего только мне тела, касалиcь десятки чужих рук. Я любил ее по-своему. Уважал и оберегал. Я видел в ней ту самую женщину, которая родит мне наследника, и подарит целую дюжину маленьких принцесс. Но стоило мне только представить Тенею в объятиях других мужчин, вся моя любовь и чувства к этой женщине, стерлись в пыль. И теперь, я не уверен, что мои чувства к Мандисе остались прежними… не все мои женщины были невинными до меня, но, когда речь идет о нескольких псах Миноры, в ласках которых купалась Мандиса, мой желудок невольно скручивает от отвращения.

И мне прекрасно известно о брезгливости Кэлона — он никогда не прикасался к своим одалам после того, как я «пробовал» одну из его красавиц. После меня, их всех ожидала прискорбная участь — отправиться в Обитель Миноры. Я знал об этом, но не переставал пользоваться одалами Креонского, намеренно пытаясь задеть жреца, растоптать его самолюбие, показать ему, что я здесь — Бог и Великий Правитель, и все, что имеет он, на самом деле принадлежит мне, даже его шлюхи.

Только сейчас, оглядываясь на века назад, я понимаю, что нет на самом деле никакого всесильного влияния Саха и его темной магии, которой нельзя противостоять: есть только наши страхи, плотоядное эго, безразмерное тщеславие, жажда власти, и другие подобные чувства, за которые и цепляется темный Бог, склоняя нас на свою сторону, обращая в свою веру… он не влияет, он просто предлагает. А выбор мы делаем сами, и оправдания моим грехам нет. Единственный шанс очистить свою утопающую в крови душу и искупить вину за все, что я натворил — вернуть Мандису.