— Я тоже люблю тебя, Кэлон, — отвечает она. Ее аметистовые глаза наполняются слезами, когда мои губы горячо и благодарно касаются ее щеки. Мое сердце болезненнo сжимается в ответ на то, что испытывает сейчас моя душа. Можно знать и чувствовать, но услышать ответ из ее уст — это cовсем другое.

— Но это ничего не меняет, Кэл, — шепчет Иса, когда я освобождаю запястья своей соблазнительной пленницы, и ее ладони нежно обхватывают мое лицо. — Тебе придется меня отпустить.

— Никогда, — рычу я, до боли сминая сладкие губы и яроcтно вбиваясь в ее тело.

Яркая вспышка пронзает сознание, когда ее ногти разрывают в экстазе кожу на моей спине, оставляя кровавые борозды, которые тут же затягиваются, только усиливая наслаждение. Мощное удовольствие словно вырывает меня из реальности этого мира, бросая в другую. Я вижу ее… В гoроде из стекла и бетона на далекой Нестиде. Вижу маленькой девочкой в комнате с цветными обоями. Она неотрывно смотрит в окно с развевающимися на ветру голубыми занавесками на алеющий закат. А потом опускает взгляд на листок, который лежит перед ней, делая несколько заключительных штрихов карандашом. Мне приходится напрячь ментальное зрение, чтобы разглядеть рисунок. Отбрасывая карандаш в сторону, Мандиса задумчиво проводит указательным пальцем по линии губ мужчины, которого только что нарисовала. Это мое лицо. Портрет выполнен неточно, с огрехами, но основные черты запечатлены верно.

Сколько бы обличий ты не сменила, Мандиса, сердце будет испытывать боль прежних воплощений, пока помнит и существует душа.

Я только что увидел кусочек ее прошлого, и каждый раз, когда мы соединяемся физически, ее душа открывает мне все больше своих тайн. Я хочу разгадать и заглянуть в каждую, но есть та, что мне необходима больше остальных.

— Ты что-то знаешь об Асписе, Иса? — спрашиваю я, не давая себе возможности отдышаться и прийти в себя, после мощного оргазма, который мы пережили одновременно. Мои вены переполнены энергией, а тело невероятной легкостью и эйфорией, однако мой разум, как никогда чист и ясен, в то время как ее туманный взгляд невидяще скользит сквозь меня.

— Расскажи мне все, что тебе известно, — медленно повторяю я, не покидая ее тело, и провожу тыльной стороной пальцев по нежной щеке. Отголоски пережитого удовольствия все еще пульсируют во мне, наполняя непривычными ощущениями. Они сильнее и глубже всего, что мы испытывали раньше. Я не хочу сейчас задумываться о причинах, мне нужен ответ. Выражение ее глаз начинает проясняться, принимая настороженное, отчужденное выражение.

— Я знаю о нем не больше, чем сказано в Пророчестве, — отвечает Мандиса, отстраняясь, но я снова зажимаю ее запястья, распластав под своим телом. Конечно, она лукавит сейчас. Но я всегда чувствовал, чтo Мандиса послана мне Богами, как вызов, запрет, как препятствие и единственное сокровище, за которое я буду биться до конца. Она — воплощение всего, что я желаю, и отражение всего, чего я должен остерегаться, и, если придется снова сделать выбор — я его сделаю. Никто не дoберётся до Исы, никто не отнимет ее у меня, я спрячу свою золотую девочку, как уже делал это однажды.

В ее зрачках мелькает страх, словно только что она прочитала свой приговор в моих глазах. Но я не стану ничего предпринимать, пока не выясню, истинны мои подозрения или нет, пока не испробую все методы и возможности…

— Надеюсь, вопрос с кольцом решен? Или мне надеть на тебя наручники? — на всякий случай уточняю я, чтобы избежать непредвиденных ситуаций.

Она отвечает мне раздраженным взглядом.

— Ты ясно дал понять, что я не смогу вернуться в Элиос без твоего участия, Кэлон. — Холодно произносит Иса, словно не признавалась мне в любви мгновение назад. — Мы можем вернуться в твой замок прямо сейчас? Он же твой, не так ли? Или то, что ты говорил про портал, тоже ложь?

Я не отвечаю, молчаливо разглядывая ее сосредоточенное лицо.

— Кэлон! Сах побери, если ты солгал и об этом, то лучше убей меня, но я не стану ещё одной одалой в твоем хариме. Можешь заковать меня в цепи, я все равно не сдамся! — ее тело напрягается подо мной, глаза воинственно горят. Она всегда верит в то, что говорит. Но мне с легкостью удается убедить ее в обратном. Не потому что она наивная маленькая дурочка, пытающаяся казаться храброй и сильной, а потому что я тот, кто гораздо сильнее ее в области манипуляций. Я могу сделать с ней, что угодно. Но не делаю… Потому что люблю. Почему Исе так сложно это понять и смириться?

— Ты только что сдалась мне, Иса, — произношу я, перекатываясь на спину, и отпуская ее. — Я должен тебе кое-что сказать, прежде, чем мы вернемся в мойдворец.

— Прежде — я собираюсь принять душ, — вздернув аккуратный носик, заявляет Иса, вызывая у меня нежную улыбку. Я мягко удерживаю ее за руку, когда она пытается слезть с кровати.