– Милая, тебе точно не нужна наша помощь? – с беспокойством спрашивает мама, вырывая меня из плена навязчивых мыслей. Наверное, заметила, что я слишком долго расчесываю волосы, стоя у зеркала. Такси в аэропорт уже приехало, и мне бы не хотелось переплачивать за минуты ожидания.

Мои волосы отрасли за этот год, снова превратились в длинные, платиновые локоны. Я не раз порывалась покрасить их в иссиня-черный цвет, но так и не смогла. Год назад, когда я вернулась в Нью-Йорк из ада, я сразу остригла сантиметров тридцать своих волос.

Глупо было думать, что это исцелит мою душу, избавит от жутких мыслей и ночных кошмаров, но легче стало. Немного. Хотя Сэм постоянно говорит мне, что я стала меньше улыбаться. В ответ я шучу, что это из-за того, что мне теперь с ней жутко скучно, и подруга слишком много говорит о Мэте. Теперь нет Саманты Лав – моей подруги. Теперь есть одно большое целое и неделимое, и оно имеет разные вариации:

Сегодня мы с Мэтом ходили в кино… Сегодня мы с Мэтом гуляли в парке…завтра мы летим на Багамы…мы, мы, мы, мы, мы. Бесконечное мы – бесценное, счастливое.

Я радуюсь, наблюдая за ними, за этими сумасшедшими влюбленными. У них все так…идеально, спокойно, правильно. Но и не могу не испытывать каплю горечи. Не могу не чувствовать, как сжимается мое сердце, как расцветает в нем забытая боль, глядя на них…

У нас могло бы быть также.

Но я уже давно об этом не думаю. В моей жизни многое изменилось. Слишком многое…

Ни родителям, ни Саманте я не сказала правду, о том, что со мной произошло. Сэм бы возненавидела Джареда до конца своих дней, а я не хотела, чтобы ее неприязнь к Саадату повлияла на отношения с Мэтом. Все-таки, они с Джаредом лучшие друзья. Я бы никогда не поставила подругу в ситуацию, где ей бы пришлось постоянно обвинять мужа за общение с Саадатом.

Конечно Сэм не поверила в мою выдуманную историю о том, где я была несколько месяцев. Она слишком хорошо меня знает. Саманта спросила о Джареде сразу, задавала десятки вопросов о том, что он сделал со мной, и почему я не говорю правду. А я просто ответила, что больше не хочу слышать его имя, и что-либо о нем. Совсем ничего. Я попросила Сэм, даже не заикаться о Джареде. Вряд ли она не заметила слез в моих глазах… но на то она и лучшая подруга, чтобы понять меня без слов. Больше мы с Сэм никогда не говорили о Саадате. Мы просто сделали вид, что его нет, и никогда не было…

Родителем тоже пришлось соврать. Может быть, Джаред и заслуживал наказания…но я бы не смогла. Не смогла лишить его свободы. Я поклялась себе отпустить его, а не мстить всю свою жизнь. Не жить ненавистью и болью. Это все, чего я хотела. Поэтому соврала маме и Эдварду: выдумала нелепую историю о том, что влюбилась в парня и улетела с ним в Индию на пару дней. Решила хоть раз в жизни совершить безумный поступок. Молодой человек состоял в секте, и я оказалась под гипнозом и массовым внушением со стороны сообщества, в которое он заманил меня. В общем, я сказала, что все эти месяцы находилась в полном неадеквате, жила на острове, практически без связи и цивилизации. Мне «промыли» мозги, я чудом вернулась домой, поэтому и вынуждена сейчас ходить к психиатру. Моя наивная мама поверила в эту чушь. А вот Эдвард… смерил меня задумчивым взглядом, но ничего не сказал. Мы просто долго обнимались и плакали, они были так счастливы, что я жива и здорова, что просто радовались тому, что вновь обрели меня.

Может, никто мне и не поверил по-настоящему, но я знала, что без моих слов и обвинений у них ничего нет против Джареда.

– Мам, не нужно. У меня есть деньги. И мне есть где жить, я не голодаю. Успокойтесь, – ворчу я, обнимая маму. Крепко-крепко. Вдыхаю аромат ее серебристых волос, испытывая то чувство, которое ощущаешь только дома. Едва уловимое и родное. Мы стали ближе с мамой за этот год. Много говорили о том, что стало причиной пропасти между нами. Когда я…не находилась в Америке, мама сходила с ума от страха. Она думала, что потеряла меня навсегда, как когда-то отца.

Несмотря на дружеские отношения между нами, я так и не рассказала ей, про то, что было между мной и Эдвардом в прошлом. Об этом знает только Сэм и мой психиатр – Маркус Старк.

Эдвард выразительно кашлянул, и я перевела взгляд на него, по-прежнему обнимая маму.