— Зайдешь ко мне, как освободишься, — произносит она, демонстративно не глядя в мою сторону.

— Хорошо, — без зазрения совести соглашается мой муж. Белобрысая сучка удовлетворенно кивает и, развернувшись, исчезает во тьме.

— Заменяешь меня похожими голубоглазыми блондинками? — ледяным тоном интересуюсь я, когда мы оказываемся внутри барака. Мердер захлопывает дверь, опускает задвижку и включает тусклый свет.

— Я тебя в первый раз вижу, — ухмыляется он.

Не верю ему, не знаю почему, но не верю. У меня миллион вопросов, ответить на которые может только Коул или Амиран. Аль-Мактум выбрал ложь и молчание, наверняка ради моего же блага. Узнаю, что Алиса была в курсе этого долбанного заговора, ей тоже достанется. Отец? Мама? Неужели все участвовали в обмане? Зачем? Чтобы защитить? Меня или репутацию королевской семьи? Черт… лучше не думать об этом сейчас, или взорвусь.

А Коул? Мой восставший из мертвых муж, оказавшийся живее всех живых? Амнезия? Серьезно? Кратковременные провалы в памяти у него случались и раньше, но, чтобы снесло память полностью?

Нет, любимый. Не убедил.

— Первый раз, значит, видишь? — прищурившись, киваю я.

— Будем знакомы, — он отвешивает шутливый поклон. Ироничная улыбка расползается по наглому лицу.

У него совсем совести нет? Я его могилу сюда искать приехала, рыдать приготовилась, с прошлым прощаться, сердце из груди вырвать… А он тут… какие-то планы с блондинками строит! Врет и не краснеет. Хотя, о чем это я? Так феноменально достоверно врущих лжецов, как Мердер, еще поискать.

Проглатываю рвущийся наружу протест и изучающе оглядываюсь по сторонам. Обстановка в бараке скромная, если не сказать убогая — две кровати, телевизор, старая плита и дребезжащий холодильник. Ни ванной, ни душа, ни туалета не вижу, только крошечную треснутую раковину с ржавым краном и бадью с водой на полу.

Это какой-то ужас. Он действительно тут живет?

На одной из кроватей храпит полный мужчина, с головой накрывший себя одеялом, что еще больше вводит меня в ступор.

— Это Мохаммед. Устал бедняга. Весь день краном орудовал, — комментирует Коулман, проходя к столу. Щелкает по кнопке на электрическом чайнике.

— Я думала… мы одни останемся. Чтобы поговорить нормально…, — растеряно бормочу, с опаской озираясь вокруг. Морщу нос, потому что запах в комнате стоит не самый приятный.

— Остаться одному — небывалая роскошь для обитателя этого городка. Держи, выпей, детка, — он протягивает мне пластиковый стаканчик с мутноватым содержимым. — Это поможет успокоить нервы, — поясняет Кол.

Я залпом выпиваю то, что он предлагает, и внезапно замечаю в выемке под его шеей то, на что не обратила внимания раньше.

Кольцо на веревке. Обручальное кольцо. Смело подхожу к мужу, бросаю взгляд долгий — снизу вверх, выдержав его ответный, пронзительный. Острый, как лезвие.

— А это откуда, Коул? Тоже не помнишь? — он вздрагивает, когда я прикасаюсь к чувствительному треугольнику под шеей.

— Можешь сесть на кровать, Анджелина, — Мердер резко отстраняется, словно прикосновения ему мои неприятны. Это ощущается как пощечина. — Если честно, я сам смертельно устал. Мы можем отложить наш разговор до завтра? — он тяжело опускается в потрепанное кресло.

— Мне остаться здесь? — слегка нахмурившись, обвожу взглядом скромную комнату.

— Конечно, ты можешь остаться. Но это все, что я могу тебе предложить, — ленивым, полусонным голосом отзывается Коул.

— А ты?

— Я подремлю в кресле, — он закрывает глаза и, кажется, мгновенно проваливается в сон. Преодолевая расстояние между мной и Коулом, я забираюсь к нему на колени — так, как делала это сотни, тысячи раз. Утыкаюсь носом в его шею, прямо в пульсирующую жизнью венку. Удивительно… учитывая чудовищные условия, окружающие нас сейчас, он пахнет точно так же, как и раньше. Соль и ветер, бушующий океан, морской бриз и остывающая пустыня… Я опускаю ресницы, растворяясь в моменте. Горячая кожа под моими губами, ровно бьющееся сердце, тугие канаты мышц, сильные руки, расслаблено лежащие на подлокотниках, родной аромат мужского тела — мой лучший сон за четыре года. Как мало мне оказывается нужно, чтобы быть счастливой. Не наполовину, не чуть-чуть, а полностью, абсолютно. Я хочу остаться. Я нашла… свой потерянный рай.