— Но… я, — заикаясь, собираюсь возмутиться, не в силах поверить, что он намеревается бросить меня здесь одну. — Постойте! Подождите, — пытаюсь остановить мужчину, но он делает вид, что не слышит меня, и скрывается внутри джипа. Через минуту от бронированного внедорожника остается лишь облако пыли, песка и едкий запах бензина.

— Какого черта, Амиран…

Сказать, что я растеряна, значит, ничего не сказать. У меня такое чувство, что меня привезли в пост-апокалипсический мир и бросили здесь помирать без воды, еды и помощи. Немного потоптавшись на месте, я решила идти на запах индийского карри, шум стройки и крики рабочих, и через пару кварталов одинаковых скромных домиков оказалась в эпицентре событий.

Здесь есть люди. Живые люди. Это место совсем не похоже на кладбище. Это — масштабная стройка, со свойственными ей элементами: огромное количество техники, суетящиеся рабочие, плотно циркулирующие по местности. Каждый занят своим делом — одни мужчины таскают огромные тележки с материалами, другие — обтачивают известняковые камни, замешивают цемент, роют котлованы под неизвестные будущие застройки. Все до единого одеты в одинаковую форму оливкового цвета. Некоторые мужчины ходят без верха, не страшась спалить кожу дотла на такой жаре, женщины, наличие которых меня напрягло и удивило, одеты в черные паранджи, прорези для глаз затянуты полупрозрачной сеточкой. Кто они и что здесь делают? Жены рабочих? Вероятно, да. Другого объяснения у меня нет.

Я натягиваю на голову ненавистный никаб — уж слишком сильно жжет кожу солнце, хоть и собирается клониться к закату.

— Простите, не подскажите, где здесь кладбище? — решаюсь наконец спросить, поймав за руку проходящую мимо девушку. Или женщину. Возраст определить невозможно из-за плотного свободного одеяния.

— Чего тебе? — недовольным тоном отзывается она. Ее измученный раздраженный голос кричит мне о том, что она ненавидит каждый день своей жизни. В целом, здесь все присутствующие напоминают каторжников, несмотря на то, что это явно не тюрьма в традиционном смысле этого слова. Я видела даже теннисный корт на территории, уличные тренажеры и симпатичную зону отдыха с натянутым экраном, и судя по взывающим аппетит вкусным запахам специй, кормят всех здесь отлично.

— Какое еще кладбище? Это стройка, не видишь, что ли? — черные глаза за тонкой сеткой смотрят на меня с неприязнью. Я чувствую себя глупо и неловко, не понимая, чем вызвана агрессия женщины в мою сторону. — Ненормальная, — смерив меня пренебрежительным взглядом, а особенно — мою абайю, инкрустированную драгоценной алмазной крошкой, она быстро ретируется, явно едва сдержав себя от того, чтобы не плюнуть мне в лицо. Вряд ли бы ей это удалось сделать, не снимая паранджи.

— Какого черта… — снова шепчу я, не понимая, что происходит.

Где я? Где место захоронения Коула?

— Простите, вы не покажете мне кладбище? — задаю тот же вопрос мужчине в униформе, но и тот проходит мимо, удостоив меня мимолетным взором.

Такое чувство, что здесь все работает как часы. Каждый спешит по своим делам и не жаждет тратить время на пустые разговоры с сумасшедшей госпожой, облаченной в королевский шелк.

Для всех очевидно, что я из Асада. У Амирана бы не нашлось другой абайи. Не сомневаюсь, что на мне сейчас одеяние самой королевы Алисии.

— Какое еще кладбище? Это рабочий городок, и помирать здесь никто пока еще не собирается, — бурчит один из мужчин, которого я ловлю, блуждая между домами и участками стройки.

Все больше теряясь в догадках, я просто иду дальше.

Суета только нарастает, гул от работающей техники становится громче и раздражительнее. Число рабочих к вечеру резко увеличивается, и я начинаю понимать, что нахожусь на грани отчаяния. Если это какая-то шутка, то она очень жестокая. Не могу поверить, что аль-Мактум способен так поступить с сестрой своей королевы. В нашем с ним диалоге не было никакой двусмысленности. Я четко сказала, чего хочу, и он дал слово, что я попрощаюсь с Коулом. Что за безумие? Зачем Амиран отправил меня на засекреченный объект? Что я должна здесь найти? Как это связано с моей просьбой и его обещанием?

Мои ноги, даже в специальной обуви отказываются двигаться дальше. Хочется упасть посреди этой толпы, отдышаться, прийти в себя и приступить к поискам и расспросам уже после заката солнца. Жар обжигает веки, во рту простирается засушливая пустыня.

Наконец, я останавливаюсь возле бетонного столба, пытаясь перевести дух. Звоню Амирану, но он не отвечает. Я не сдаюсь, набираю снова и снова. Никакого результата. Это какой-то кошмарный сон? Если да, то как заставить себя проснуться?

Голова кружится, легкие пустеют… Кажется, я утомилась из-за жары и наглоталась песка и пыли. Так и до обморока недалеко.

Внезапно я замечаю неподалеку то, что мгновенно цепляет мой взгляд.

Татуировки.

Так много татуировок на широкой, загорелой, обнаженной спине.

Меня бросает в жар, после — в холод. И снова в жар.

Кожа превращается в поле для ядерных мелких взрывов, сердце трепещет в груди, намереваясь взорваться атомной бомбой и за секунду снести этот рабочий городок к чертям собачьим.