— Ты всем незнакомкам предлагаешь принять с тобой душ? — сложив руки на груди, она окидывает меня потемневшим ревнивым взглядом.

— Видишь здесь других незнакомок? — уточняю с ухмылкой, зная, что только сильнее раззадорю гостью. — Глупо теряться в моем положении, — передернув плечами, разворачиваюсь и ленивой походкой иду к ванной комнате, попутно снимая рубашку.

— Кстати, о твоём положении, Кол… — бросает мне в спину Анджелина. — Оно меня беспокоит в первую очередь. — судя по раздающимся звукам, она снимает свои ужасные ботинки. — Не надо считать меня полной идиоткой, Коулман. Про амнезию рассказывай Амирану и другим дурам. Например, белобрысой Мэри. Она знает, что трахается с женатым мужиком? Как часто ты ее сюда таскаешь?

— Таскать Мэри сюда — нет необходимости, Анджелина, — невозмутимым тоном отзываюсь я. — У нее есть свой кабинет и очень удобная кушетка.

— Только не надо вешать мне лапшу о том, что она всего лишь секси-мозгоправ. У тебя любой косяк объясняется проблемами с головой.

— С головой все в порядке. У меня проблемы с памятью, красавица. И у тебя тоже, раз задаешь мне одни и те же вопросы.

— Прекрати! — разъярённо шипит Анджелина. — От меня скрывали, что ты выжил! Скрывали четыре года, — ее голос срывается, не выдержав эмоционального накала. — Я хочу и имею право знать, что произошло! — переходит к ультиматумам, шелестя абайей.

Болтает, но послушно раздевается. Даже не пытается протестовать. Понятливая.

— Почему ты торчишь в этой дыре и за все это время ни разу не попытался связаться со мной? — следующий вопрос я снова оставляю без ответа. Яростно рыкнув, Анджелина шлепает босыми ступнями по деревянному полу прямиком ко мне.

Оставив дверь в ванную открытой, я избавляюсь от брюк и белья, отодвигаю стеклянную перегородку и забираюсь внутрь кабинки.

— Это Амиран запихал тебя сюда? — последнее долетает до меня, когда я открываю воду.

Тёплый дождь обрушивается на голову, стекает по лицу и плечам, смывая усталость, но оставляя адское напряжение в окаменевших мышцах. Задерживаю дыхание, ощутив скользящее прикосновение горячих ладоней к своей спине.

— В тебя, вообще, стреляли? Или все это ложь? — измученно шепчет Анджелина, догадываясь, что ничего сегодня от меня не добьется.

— Много говоришь, — повторяю недавнюю фразу. — Давай начнем с приятного, — резко развернувшись, я впечатываю обнаженное тело в стенку из каленого стекла, которое с лёгкостью выдержит вес нас обоих. — Давно тебе делали приятно, красавица? — хрипло бросаю в запрокинутое лицо, жестко толкаясь набухшим членом в ее живот.

— Давно, — шепчет, смаргивая влагу с ресниц. — Очень давно, Коул.

— Соскучилась, наверное? — я грубо смеюсь, опуская руку между ее ног. Она кивает, не пытаясь сопротивляться, облизывает губы. Не разрывая зрительного контакта, раздвигаю идеально гладкие складки, обвожу по кругу чувствительную точку, надавливаю сильнее и снова невесомо кружу. — Красиво врешь, — хриплю я, резко вставляя в нее два пальца.

Такая тугая и мокрая, сука. Яйца поджимаются от бешеного напряжения в паху, трусь каменным членом о ее живот, едва не взрываясь. Растягиваю пальцами, двигая рукой все быстрее Она мотает головой, шумно дышит, приподнимаясь на носочки, разводит ноги, позволяя мне трогать ее щелку так, как вздумается, глядя на меня с отчаянным желанием.

— Такие красивые девочки редко ходят не траханными. Особенно такие горячие, как ты, детка, — наклоняюсь к приоткрытым губам, касаюсь языком нижней. Она подается вперед, целуя первой, и я жадно набрасываюсь на ее рот. Ангел сдавленно стонет, наши языки сплетаются, трутся друг о друга, требуют большего, еще и еще.

— Говоришь, жена ты мне, красавица? — оторвавшись от ее губ, я опускаю взгляд на красивую грудь с призывно торчащими сосками. Из горла рвется голодный утробный рык, услышав который загнанная в капкан малышка сдавленно всхлипывает.

— Ты знаешь, что это я. Не притворяйся сейчас. Я не заслужила твоей злости. Я без тебя не жила, Коул. Ничего без тебя не было. Мир бесцветным стал, пустым. Не надо так…, — умоляет она, проливая реки слез. Я размазываю их пальцами, пробую на вкус. Одной рукой прихватываю ее бедро, приподнимая и отводя в сторону, второй крепко удерживаю за шею.

— Не похожа ты на мертвую, ангел, — лизнув соленые от слез губы, поглаживаю пальцами трепещущее горло. Такая хрупкая и одновременно сильная. — Живая, девочка моя, — хриплю я, резким толчком вбиваясь в нее снизу. Полностью, до упора, содрогаясь и рыча от удовольствия. Ахнув, она широко распахивает глаза, губы рвано хватают воздух, лицо пылает… смущение, возбуждение, страх? Или все вместе? Мозг не способен анализировать, когда мы оба голые, кожа к коже. Гребаный рай. Она такая же узкая, как в нашу первую брачную ночь. — Детка, прости. Нежно не могу, — крепче сжав пальцы на ее шее, быстро выхожу и врезаюсь вновь, ускоряя ритм с каждым новым ударом.