— Брэндан, ты пугаешь меня… у тебя глаза красные…

— Я пьян.

— Что?!

— Я пьян тобою и давно, — на лице на миг возникла глупая улыбка, но я тут же ее ликвидировал.

Полный серьезности и жажды поиграть с моей жертвой, которая нуждалась в лечении и ласке, я схватил ее за запястья, и связал между собой атласной лентой.

— Брэндан, не надо! Меня пугают все эти связывания как в прошлый раз! Этим ты унижаешь меня! — она кричала, но ее щеки пылали, будто связывание это то, что ей сейчас как раз нужно. Я научил свою грязную девочку плохому.

— Ты должна замолчать, иначе мне придется не только связать тебя, но и залепить тебе чем-нибудь рот. А мне бы этого очень не хотелось. Он мне может пригодиться, — я накинул на ее ребра ожерелье, перевязал его на груди крест на крест, и затянул на шее. Всю эту конструкцию я переплел с атласной лентой у запястий и прицепил маленькую жертву к изголовью кровати.

Теперь Камелия полностью открылась моему взору — грудь гордо приподнята, жемчуг красиво подчеркивает ее размер. Соски розовые, как спелые ягодки, которые хочется сорвать губами. Провести по ним возбужденным членом… Я погладил пальцем влажные губы Камелии.

— Теперь ты перестанешь вырываться. И позволишь мне это, — я растер масло в своих руках, встречаясь глазами с ее испуганными карими вишнями.

— Брэндан, я сама должна это делать.

— Доктор об этом не написала, — я аккуратно провел ладонью по ее ожогам. Она слегка поморщилась. — Так больно?

— Очень.

— Несмотря на обезболивающее?

— Без него было бы невыносимо больно, — она закусила нижнюю губу — очевидно, девушка не врала. Я должен быть с ней аккуратен. Черт… перед глазами все временами плыло, я был пьян от мыслей о том, что она связана. Если бы не эти раны, я бы трахал ее жестко, быстро, и на ее коже бы остались следы от этого жемчуга…

Хотя бы раз в жизни мне нужно собраться. Быть нежным. Или почти нежным. Вспомнить бы еще, что это такое.

Я медленно вырисовывал восьмерку на ее ожоге, прорабатывая каждый изъян маслом. Камелия вдруг вскрикнула и тут же захныкала, как маленькая девочка. Я одернул руку, испугавшись, что действую слишком грубо.

— Брэндан, мне больно и это унизительно. Так ужасно, что ты видишь меня такой.

— Я сказал, ХВАТИТ! — мое терпение лопнуло и я испепелил упрямицу взглядом. — Сколько раз тебе повторить?

Для убедительности я погладил ее по щеке, смахивая слезы с покрасневшего лица. Убрал волосы, чтобы открыть его полностью.

— Откройся мне. Доверяй мне, — просто попросил я, другой рукой блуждая пальцем чуть ниже ее пупка. Я надавил, слегка массажируя.

— Я не могу доверять тебе после всего, что ты мне наговорил.

— Камелия, у тебя нет другого выбора. Хозяина не выбирают, — я нагло улыбнулся, опустив палец ниже. Упрямая девчонка сжала колени вместе, перекрывая мне путь к киске, и я пожалел, что не подвязал ее и за лодыжки. — А кто твой хозяин? Кто твой король?

— Ты не король, Брэндан, — шепчет Камелия. Снова морщится, когда я обмазываю второй рукой ее грудь и поврежденную кожу на ребрах и под ними. Мой утробный рык служит ей ответом на чертово упрямство.

— Спорим, мне хватит десяти минут, чтобы добиться от тебя любых слов, которые я хочу услышать?

— И что ты сделаешь? Я уже научилась контролировать свое тело рядом с тобой, Брэндан. Почти… научилась, — в ее глазах было столько уверенности, но меня это только позабавило.

— Раздвинь ножки, — ласково попросил ее я, дав ей последний шанс угодить мне.

Она отрицательно замотала головой.

— Я сказал. Раздвинь ноги, — я вложил в свой взгляд всю силу, и она, слегка заморгав, начала медленно разводить колени — ее тело немного изогнулось, жемчуг под круглой грудью натянулся. Мой член, что уже давно был твердым, отреагировал на это болезненной пульсацией.

— О, да, вот так, моя девочка… — я продолжал завораживать ее взглядом, покоряя себе упрямицу. — Еще шире. Раздвинь их так широко, как можешь.

Но она остановилась. Тогда я взял ее за лодыжки, слегка согнул ноги в колене и раздвинул так, что она всхлипнула.

— Не притворяйся, я знаю, какая ты гибкая, — я впился взглядом в кожу меж ее ножек, пристально разглядывая ее возбужденную девочку.

Я снова смазал руки маслом и глаза Камелии расширились от испуга.

— Брэндан ты же не собираешься…

— Что, не собираюсь? — влажным пальцем я дотронулся до внутренней стороны ее бедер, медленно подбираясь к самой узкой дырочке, в которой не бывал ни один мужчина. Ближе наклонившись к ней, я снова ввел туда палец, чувствуя, как плотно она его сжимает. Она снова захныкала, начала ерзать на кровати и крутить бедрами, но от этих манипуляций она только раздразнила себя, и я услышал первый пламенный стон, сорвавшийся с ее губ.