Наши взгляды встретились, и мало того, что я выглядела ужасно. Еще и плакала, наверняка исказив свое лицо некрасивой истеричной гримасой. Брэндан смотрел на ту часть моей кожи, которая была обожжена.21b4bc

Внешне он никак пока не проявил своих чувств — просто внимательно рассматривал меня, не моргая. Его руки сильно держали мое лицо, поэтому прятаться за волосами и вырываться было уже бесполезно.

Секунды текли медленно, а лицо Брэда становилось все более холодным и отстраненным.

Он выглядел так, будто я его теряю. Будто его мысли где-то далеко, не со мной, я буквально видела, как потухают в его глазах чувства, которые вообще могли существовать в его душе.

Я тебя не люблю.

А теперь, когда я знаю, что ничем не могу его удержать: ни внешностью, ни своим телом, ни заботой, он выкинет меня, как зверушку. Боже, зачем я его встретила…

Если бы я не встретила, я бы никогда тебя не потеряла.

Секунды превращались в минуты, а он продолжал на меня смотреть. Он никак не выдавал своих мыслей и это уничтожало меня еще больше. Он просто оцепенел от ужаса.

Я закрыла глаза.

— Смотри на меня, — попросил принц отстраненно. Я отрицательно замотала головой, чувствуя, как по щекам стекает новая порция слез. Никогда в жизни я столько не плакала, меня уже саму тошнило от соленых губ.

— Зачем ты издеваешься надо мной, Брэндан? Зачем? Ты отомстил мне за яд сполна, еще в тот день, когда на глазах у всех меня могли изнасиловать…

Брэндан со злостью зарычал, напоминая мне льва на охоте.

— Я не издеваюсь над тобой, я сказал, смотри на меня.

— Зачем? — не выдержала я, приоткрывая опухшие веки.

И он смотрел снова, и я вдруг поняла, что меня затягивает в пучину его сапфировых глаз. На какие-то доли секунд уходит вся боль и страх… из его глаз исходит тепло, которое окутывает меня, подчиняет своей воле.

— Красивая, — выдыхает вдруг он и отчаянно прижимается губами к моей обожженной скуле.

Меня бросает в ледяной жар, и мне кажется, что я ослышалась.

— Боже, как ты меня напугала, — совсем тихо-тихо произнес Брэндан, снова целуя меня в те места, которые сейчас были горячи и уродливы.

— Брэндан, что ты несешь? Разве ты не видишь, что со мной? — я знала, что сейчас часть моей кожи далека от прежней фарфоровой красоты, и не понимала, что он делает.

Пока он не взял меня за руку и не подвел к зеркалу. Он обхватил меня двумя руками со спины, но я не собиралась поднимать глаз.

Только чувствовала, как его руки замерли на завязках сорочки у моей шеи, и поняла, что он хочет посмотреть дальше… весь масштаб произошедшего.

Ненавидя в этот момент его прикосновения, я вновь начала вырываться, не желая представать перед ним в таком виде.

Пусть он уйдет, пусть он уйдет и перестанет так жестоко лгать мне… это очередная игра. Очередная чертова игра, где в конце он посмеется надо мной и скажет правду. Скажет, что просто пожалел меня и не ушел, решив окончательно унизить.

POV Брэндан

С ней могло произойти все что угодно. Эти ублюдки могли убить ее. Но она стояла передо мной — живая и израненная, с болью в глубоких черных глазах.

Но она дышала. Ее кожа, прежде идеально белая, покрылась в некоторых местах краснотой и волдырями, но мне было наплевать, потому что она была здесь цела и невредима.

Если не считать того, что творилось в ее душе, все эти шрамы были поправимы… они не так глубоки, как на моей спине.

Наверное, я смотрел на нее так долго, что испугал Камелию. А потом просто не выдержал, плюнув на обещание, которое дал сам себе.

Что больше никогда не прикоснусь к ней.

— Подними глаза, посмотри на нас, — мои слова снова звучали как безусловный приказ, когда я подвел ее к зеркалу.

— Брэндан, я не могу. Я ужасна, — захныкала она, заставив меня злиться.

— Ты будешь ныть или будешь делать, что велит тебе твой хозяин? — я поднял ее подбородок вверх и она открыла веки. — Перестань плакать. Ты видела мою спину. Ты считаешь ее уродливой?

Я так считал. Камелия молчала.

— Отвечай!

— Нет.

— Почему? — требовал ответов я, сжав ее подбородок.

— Потому что… они сохранили тебе жизнь. Они прекрасны, — девушка вдруг снова начала плакать, но сейчас ее нытье только раздражало, потому что она опять не слушает, и не услышала, что я ей только что сказал. У меня иногда такое чувство, что мы говорим на разных языках и никогда не поймем друг друга.

Когда-нибудь она перестанет плакать и станет сильной женщиной, еще сильнее чем сейчас, и скажет мне за это «спасибо».

— Почему ты тогда считаешь, что я издеваюсь? — вышел из себя я, снова повысив голос.

— Брэндан, хватит… просто уходи.