— Не хотел тебя расстраивать, отец. Поэтому, молчал. Последние две недели я вел охоту на одного из посетителей твоего клуба, — выдаю первое, что приходит в голову. Говоря «клуб», я имею в виду бордель Морте, переполненный шлюхами. — Ты же помнишь, что месяц назад один из клиентов задушил сотрудницу клуба? Очень жаль, что такое произошло. Очередная жертва и очередной извращенец. Все эти проблемы обходятся жутко дорого и ставят этот бизнес под огромные риски. Тебе и твоим людям, ответственным за клуб, нужно серьезнее относиться к продаже клубных карт. Конечно, солдаты почистили все, но оказалось — не совсем. Оказывается, их было трое в ту ночь и третий был свидетелем и убийства, и зачистки. У ударявшегося в бега был компромат, который мне удалось уничтожить. Его пришлось ликвидировать соответственно. В северной Каролине.

— Правда? — морщины Энтони вдруг разглаживаются, а лицо на мгновение озаряет ленивая и вальяжная улыбка. На какое-то время я даже вдыхаю свободно, пока не осознаю с долей горечи: дон издевается надо мной. Манипулирует моим сознанием, выводя из равновесия, чтобы произвести на меня эффект своим дальнейшим шоу.

— Ты же не стал бы мне врать, Киан? Это правда? — тяжело дыша, Энтони взмахивает правой рукой, отдавая солдатам и своим шестеркам, очередное немое распоряжение. — Разве ты стал бы рисковать жизнью Антея?

Внутренности сковывает льдом, как только его свита включает большой телевизор, занимающий два метра на одной из стен кабинета Морте.

Один взгляд на экран — это болезненный удар под дых, разом выбивающий кислород из моих легких.

Впервые в жизни я кричу, не произнося при этом ни звука.

Кажется, что каждая клеточка моего тела сейчас издает волчий вой, но где-то глубоко внутри. Под кожей, где все горит съедающим пламенем.

Эхо внутреннего крика беспощадной болью задевает каждый орган, сустав, бьет по напряженным сухожилиям. А потом, когда я наконец, окончательно понимаю, что солдаты включил прямую трансляцию с Антеем, меня рвет окончательно.

На куски, в клочья рвет.

Отчаянно вглядываюсь в черты лица сына, привязанного к стулу.

Антей обездвижен. Голова моего ребенка едва держится на плечах. Я вижу, что он дышит, но это не приносит полного спокойствия. Проанализировав положение головы и тела Антея, могу предположить, что эти твари его чем-то накачали. Блядь, если это хоть как-то отразиться на его здоровье…если кто-то из них дотронется, или причинит ему хотя бы крошечную боль с комариный укус…я подорву здесь всех и все, клочка земли живого не оставлю.

Я стараюсь держаться, сохранять самообладание. Паника сейчас не поможет. Но сохранять здравый рассудок и состояние фактически невозможно. Я бы все сейчас отдал, за возможность находиться там, рядом с ним, и закрыть его грудью от любой боли, страданий, унижений, истязаний.

Я так люблю его. Больше жизни. А наш последний разговор был сплошной войной.

— Что ты с ним сделал? Я требую, что ты немедленно сказал мне, где находится мой сын! Зачем ты связал его? — каждый звук, вырывающийся из горла, сопровождает царапающая боль.

Словно стекло, раздробленное в песок, скользит по стенке гортани. Оставляет на каждом дюйме кровоточащий микро разрыв, который саднит с силой тысяч открытых ран.

— Я забочусь о внуке, Киан. И все свои обещания я сдерживаю, в отличии от тебя. Пока не поздно, пока не пролилась кровь, предлагаю тебе признаться в своей афере и переписать все, что принадлежало Джеймсу Эвансу в мое полноправное владение.

Так значит…он действительно знает. Рик..?

— Иначе мне придется позаботиться и о твоей жене тоже, — двигаясь по направлению ко мне, хорохорясь своей собственной жестокостью, довольно шипит Морте. Мне не верится, что эта гнилая плоть, расхаживающая по кабинету, может быть моим отцом.

— Нет. Я не перепишу, — не собираюсь сдаваться я. Не намерен вестись на его запугивающую тактику. Хотя прямо сейчас, в данную секунду, я задыхаюсь от обнажающего душу страха за Антея, но знаю, что раскрытие моего предательства изменило все. Не факт, если я сделаю сейчас все, как говорит Морте, что они отпустят сына и не причинят ему вреда. А так, у меня хотя бы есть то, что необходимо этому ублюдку, для кого родной внук является обычной приманкой. Мы будем держать друг друга тем, что нам необходимо, пока не придем к договоренности.

— Какой ты дерзкий, Киан. Ты хоть понимаешь, кому ты дерзишь? — в этот момент, Морте подходит ко мне еще ближе. Мой желудок скручивает от отвращения, когда я просто нахожусь рядом с доном. К запаху аниса и жженого сахара, прибавляется запах лекарств.

Теперь ясно почему он так сильно активизировался и докопался до истины «цветка бессмертия» _— не думаю, что ему осталось жить больше недели. Хотя я вполне готов сократить этот срок до пары минут, черт возьми.