— Исследования показали, что под воздействием препарата клетки всего организма обновляются на несколько лет. Для Джеймса это было величайшим открытием и ещё одним волшебным свойством «цветка». Только представь, какую революцию в медицине, в науке, да и во всех областях мира, произвело бы такое открытие, стань оно достоянием общественности, — восхищенно взмахивает руками Трой.

— И в чем подвох? Джеймс же так и не предоставил «цветок бессмертия» широкой публике. Никакой официальности, никакой заявки на «нобелевскую премию», — спрашиваю я, хотя в глубине души уже знаю ответ на свой вопрос.

— Потому что он итак, заплатил жизнью за свое открытие, — отзывается Трой, подтвердив мои мысли. — Поскольку все, кто мечтал о подобной «волшебной таблетке» узнали о его тайне, о которой он ещё даже не рассказал миру, за ним быстро объявили охоту. Как и за его дочерью, женой. И вот чем все это закончилось. Он просто не успел увезти себя и своих близких в безопасное место. Все, что сделал Джеймс — это уничтожил препарат и обеспечил своей дочери относительную безопасность, на случай своей смерти…



— Каким образом?

— Он, конечно, никогда не был в дружеских отношениях со своим братом. Но я не сомневаюсь в том, что перед смертью он нашел способ убедить Доменика, чтобы тот взял на себя ответственность и оберегал Мию. Это лишь мои предположения, но насколько мне известно, все так и произошло.

Не совсем так. Ведь Доминик удочерил Мию как раз для того, чтобы поиметь дивиденды со своего вложения в племянницу.

— Ну так что будем делать, мистер Морте? Оставите меня на посте директора? Мне бы хотелось и дальше заниматься косметическими продуктами. К слову, вы можете обыскать здесь все, я не против. Если это необходимо для того, чтобы могли продолжать творить красоту и молодость в этих стенах

— Я буду наблюдать за вами и непременно обыщу здесь каждый миллиметр. Все образцы косметики заберу на независимую экспертизу, — на случай того, если этот хитрец прячет состав «цветка бессмертия» в баночке с кремом.

— Пожалуйста, мистер Морте. Буду рад вам поспособствовать в этом процессе. Да только препарат найти не рассчитывайте, — вновь загадочно улыбается Трой, отчего на душе становится вдвойне гадко. Будто я теряю своего сына на глазах, а какой-то ублюдок смеет надсмехаться над этим.

— Окей, — пожав плечами, я залпом допиваю стакан виски, и удаляюсь из душного кабинета, в котором слишком сильно пахнет фальшью Троя Кларка.

Киан

Ещё один сбор Комиссии показал одно — остальные семьи сдались перед Морте, прогнулись под нас окончательно. И это не может не радовать. Несколькими проблемами меньше. Не хочется разбираться с внешней политикой клана, когда для меня лично самым острым остается мой внутренний конфликт с семьей и жизнь, полная двойной игры и лицедейства.

Иногда мне кажется, что есть только одно место во Вселенной, где на данный момент я чувствую себя настоящим. Рядом с Мией. Как бы я не хотел признавать этого, но мои чувства к ней, затмевающие порой холодность и ясность разума, становятся серьезной проблемой. Нет хладнокровности — нет баланса, сложно придерживаться выбранной стратегии и плану. И это…пожирает изнутри, делит меня на части.

После того, как я привел Амелию в дом Морте после нашего скоротечного медового месяца, первое землетрясение, которое мне предстояло выстоять — гнев самого Энтони Морте. Он был жутко разъярён тем, что я сбежал, женился за его спиной, да ещё и в тайне. В его глазах буквально-таки читался кровавый план по убийству Амелии, и я сначала мягко намекнул отцу, что теперь эта женщина — член семьи, и я обеспечу её круглосуточной охраной. Я преподнес эту новость так, буду преследую цель защитить Мию от внешнего воздействия, но думаю, Энтони Морте уловил мой тонкий намек на то, что я не позволю старику дотронуться до моей девочки. Несмотря на то, что она находится внутри клана, буквально в пещере с ядовитыми пауками.

К тому же, теперь у меня было то, чем я могу держать самого Энтони Морте и стопроцентно обезопасить Амелию.

Когда он поубавил свой пыл, я выдал ем свой план фактически на одном дыхании, чтобы он не заподозрил меня во лжи. Используя все ментальные «ключи» в общении с доном, я знал, как преподнести информацию умирающему и потерявшему былую хватку Морте, чтобы он поверил всем моим словам и предоставленным фактам.

Свою свадьбу с Мией я объяснил логично для Морте, идеально отыграв осточертелую роль «покорного слуги» — я хочу быть ближе к тайне «цветка бессмертия» и намерен ближайшие месяцы убедить Амелию переписать все наследие Джеймса Эванса на меня, опустив тот момент, что я уже это сделал. Для его глаз я сфальсифицировал другой брачный договор с Амелией и залил в его уши еще несколько литров лжи, даже не моргнув глазом.

Это далось мне нелегко, учитывая то, что я знаю какую цену придется заплатить за предательство, если оно раскроется.