— Я был близок с Джеймсом. Но даже я не знал всех секретов «цветка бессмертия». Он всегда мечтал изобрести нечто подобное, и мы провели много экспедиций в разные страны Африки, Азии и Южной Америки. Джеймс был буквально одержим созданием современного «философского камня» и с детства увлекался разного рода древними учениями. Изучал алхимию растений и горных пород. В некоторых из учений описывались волшебные свойства данных природных материалов. Конечно же, очень редких и уникальных — о таких не рассказывают в школе на уроке биологии, — усмехнулся Кларк. — Он искал удивительные свойства в ядах скорпионов и редких змей. Джеймс был глубоко убежден в том, что мир, а точнее природа предусмотрела все, даже долгую жизнь. В Мексике и Перу ему удалось пообщаться с шаманским племенем. Ну как, пообщаться…он прожил в нем около двух недель. Лучше не спрашивай, как ему удалось напроситься в объятия к диким аборигенам Южной Америки — Джеймс обладал потрясающей способностью и даром убеждения. И выяснил, что некоторым членам племени уже более ста пятидесяти лет, хотя внешне он едва дал бы им половину века. По крайней мере, он так рассказывал. Я думаю, тогда он еще больше загорелся созданием лекарства, но сомневаюсь в том, что они открыли ему секрет своей вечной молодости и сохранения здоровья в условиях того, что к традиционной медицине они не обращались ни разу в жизни. У Джеймса многие годы ничего не получалось, мы давно прекратили свои экспедиции по разным точкам планеты, особенно когда родилась Мия. А потом…через много лет, когда Мелодия заболела, Джеймс стал целыми днями пропадать в лаборатории, за исключением тех часов, что проводил рядом с любимой и дочерью. Эта страшная ситуация заставила его мыслить иначе и генерировать идеи, ставить опыты с безумной скоростью — он был готов пойти на все, лишь бы найти лекарство для Мелоди. Он никому, ни одной живой душе не раскрыл состав «цветка бессмертия», даже когда Мелодия выздоровела, как и несколько других участников опыта, которые подали заявку. Незадолго до своей смерти, Джеймс, как чувствовал надвигающуюся беду…и уничтожил препарат. Накануне этого печального события, он сказал мне странную вещь, которую я никогда не забуду. Ведь я был в числе тех, кто знал о его затее по уничтожению «цветка» и настаивал на том, чтобы он одумался и не совершал ошибку. Я хотел, чтобы он поделился со мной рецептом и знаниями о «цветке» — исключительно в научных и благих целях.

— И что же он сказал?

— «Я все передам только ей, Трой. Амелии. Эту тайну будет хранить в своем сердце моя дочь.», — разводя руками в стороны, подкинул нехилую задачку Трой Кларк. — Вот такая история. Цветок стал легендой, и я прекрасно знаю, что «мафиозная пятерка» и не только мечтают им завладеть. Но все не так просто, Киан Морте. Твоя афера закончилась полным фиаско, согласись? — методично капает на мозги Трой Кларк. — Чтобы узнать, где найти цветок, тебе нужно либо достать Джеймса Эванса из-под земли, либо спросить об этом у Амелии.

— Она ничего не знает. Мия провела последние шесть лет, как герой фильма «парень из пузыря», — мрачно отрезаю я. Отрываясь от стола, подхожу к барной зоне, предусмотренной в рабочем кабинете, и наливаю себе воды, жалея, что у занудного ученого не нашлось ирландского виски. Жестом предлагаю Трою выпить со мной, но он отрицательно мотает головой. Его брови напрягаются и плывут слегка вверх — он явно недоволен тем, что я веду себя как хозяин этого пространства, но с недавних пор все так и есть.

— Она может сама не знать, что знает. Возможно, у неё есть дневник отца. У Джеймса было уйма блокнотов — один для работы, другой для практик по работе с подсознанием, третий для идей, четвертый ещё для какой-нибудь великой цели…некоторые записи он шифровал. Возможно, у Амелии осталось от него что-то подобное. Я не знаю. Я не гоняюсь за «цветком бессмертия», — нарочито небрежным тоном заявляет Трой Кларк.

Сомневаюсь, приятель.

— Тогда она бы прочитала блокнот и наверняка бы уже знала о наследии отца. Не похоже, что Амелия в курсе.

— Джеймс мог зашифровать текст. Он постоянно этим занимался и больше всего времени, после разработок, уделял безопасности серверов и любых данных. Поэтому, это лишь мое предположение. Он же был ученым, и разумеется — он не хотел, чтобы его тайны стали достоянием общественности без его ведома и после его смерти.

Мы с Кларком вновь долго молчим, изредка воинственно переглядываясь. Я вновь делаю обжигающий глоток виски, пытаясь переварить последние новости, поступившие в мозг. Его мгновенно окутывает пелена ярости, от которой я отчаянно пытаюсь защититься, чтобы не сорваться на этого Троя Кларка, который либо действительно говорит правду, либо является великолепным актером.

— Расскажи мне подробнее о самом препарате. О «цветке бессмертия». Действительно он исцеляет неизлечимые болезни?

— По моим данным, он исцелил около ста человек. Их истории строго секретны. Все они употребляли «цветок бессмертия» под наблюдением Джеймса и Мелодии, после того как Мэл выздоровела, и они стали набирать группы для исследований.

— Это порошок? Таблетки? Что это?

— Существовал в нескольких видах и по-разному действовал на организм. Внутривенное введение давало самый эффективный результат, так как препарат сразу попадал в кровь и начинал действовать на клеточном уровне.

— Звучит невероятно, — сухо подмечаю я, не в силах поверить в то, что это действительно задокументированный факт — исцеление Мелодии и остальных. — Может, совпадение? Насколько тяжелы были состояния этих людей?

— Некоторые стабильны. Иные очень тяжелы, — Трой Кларк направляется к шкафу с многочисленными папками и открывая прозрачную дверцу, достает две из них. — Здесь ты можешь посмотреть анализы участников программы до «цветка бессмертия» и после. Но никаких имен. Только анализы и результаты исследований, истории болезней. Совершенно анонимно и ясно почему. Все имена хранились лишь в засекреченных архивах Джеймса, поэтому на интервью с исцелившимися даже не рассчитывай, Морте.

Принимаю из рук Троя материалы и со скептически поджатыми губами, открываю их.

— Великий он был человек, Джеймс Эванс, — впадает в меланхоличное настроение Кларк. — Около сотни людей исцелились от неизлечимых диагнозов, начиная с Мелодии…

— А что насчет так называемой вечной молодости, которую дарит препарат? — не в силах подавить усмешку, перебиваю я. Глаза Кларка вновь загадочно сверкнули.