— Тогда почему ты прекратил давать мне свои изощрённые задания? Почему больше не ведешь активную игру против него?

— Веду, но пока только на рынке акций. Это не то, в чем ты компетентна, Ри, и я это понимаю. Время еще не пришло. Также, Роберт купил несколько федералов в суде, замял некоторые дела, которые я мог бы использовать против него. Сейчас у меня нет возможности припереть Роба Кинга к стене. Это не так просто — несмотря на то, что он потерял хватку, он все еще крупный и влиятельный игрок этого города. Данную стагнацию в нашей войне я воспринимаю как тайм-аут перед началом новой информационной войны, между нами.

— Для вас — это тайм-аут, а для меня — каникулы, — с облегчением и горьким смехом замечаю я. — И спасибо, что поделился со мной такими личными вещами. Я очень ценю это, Дэниел, — я вдруг просто беру его за руку. Согреваюсь, ощущая его тепло, даже через перчатку.

— Если кому-то и стоит открыться в этом мире, то только своей женщине, — одарив меня лукавой улыбкой, он прижимает меня к себе. Его великолепные и сильные руки тут же опускаются к моим ягодицам и раздвигают их так, будто он собирается вот-вот проникнуть в меня.

— Почему я этого не чувствую? Что я — твоя…

— Ты напугана. И научена горьким опытом. Ты давно не умеешь искренне доверять мужчинам. И ты не знаешь, что от меня ожидать. И правильно делаешь, Эрида. Но это не меняет чувств, которые я испытываю к тебе в данный момент.

— Каких чувств? — немного смутившись, отстраняюсь от его горячих поцелуев я, чтобы заглянуть в глаза своему порочному искусителю.

— Я всегда хотел тебя, — оставляет печать своих слов не словами, а поцелуем в шею. — Только тебя. Для меня не существует других женщин, когда я вижу тебя, Эрида. Я не знаю, что это значит…я мог бы просто сказать, что люблю тебя, но понимаю, что это не так. Любовь — слишком посредственное слово, чтобы выразить то, что я к тебе ощущаю. Люди разбрасываются им в разные стороны, не вкладывая в него смысл.

— Подожди, стоп. Ты, правда, не замечаешь других женщин рядом со мной? — сердце пускается вскачь. Его признание льстит мне, обволакивая грудную клетку сладким и тягучим медом. Приятно чувствовать себя особенной, уникальной, той самой. Чародейкой, околдовавшей мужчину с каменным сердцем. — Даже самых невинных и «чистых»? — игриво перебираю пальцами в его волосах.

— Чистота, как и красота — в глазах смотрящего, — парирует Дэниел.

— Поэтому немедленно сними перчатки, — рычу в губы Кинга, наблюдая за тем, как он избавляется от ненавистного мне аксессуара.

— Совсем забыл, — с горловым рокотом выдыхает в мой рот Дэниел, за считанные секунды приспуская свои брюки.

Мне не нужна долгая прелюдия, чтобы быть готовой для него.

Мы оба темпераментные, сумасшедшие, всегда чертовски голодные. Наши тела притягиваются друг к другу, словно два противоположно заряженных магнита, стремящихся столкнуться в энергетическом танце. И эта химия — космос, которого мне всегда так чертовски мало.

Химия…это просто наркотик, который пришел на замену эффекта от «sins».

— Не могу насытиться тобой, — откровенно признаюсь я, не стесняясь выражать свои чувства.

Искренне.

Открыто.

Как есть.

Без притворства и стремления понравиться. Без страха быть отвергнутой и уязвимой. Без мыслей, отдавая бразды правления в руки сердца.

Я живу только им. Этим маленьким, но таким важным органом, что бьется внутри с таким благоговейным и одержимым трепетом, когда я с Дэниелом. Чтобы он ни говорил про мозг, я живу сердцем.

— Грязная девочка, — иступлено целуя, Кинг прижимает меня к краю столешницы своего рабочего места в террариуме. — Ты потекла, когда он начал снимать тебя? Возбудилась с первого снимка? — жадно покусывая мои губы, подразнивает Дэниел.

— Как только разделась перед ним, — позволяю ему сначала подхватить себя на руки, а затем опустить на стол.

— Моя голодная шлюшка. Я так люблю в тебе это, — хвалит меня он, потянув за волосы и одновременно целуя. Ласкает вену, пульсирующую на горле, одновременно сминая и взвешивая в ладонях мою налитую от возбуждения грудь. — Обожаю, что ты такая…настоящая.

— Я такая только с тобой. Грязная и непослушная.

— Сейчас будешь довольная и хорошо оттраханная, — обещает Кинг, и уже в следующее мгновение я ощущаю, как его пальцы проникают в меня снизу. Безошибочно находят заветную точку внутри тесных мышц. Тяжело дыша в мои губы, он грубо трахает меня ими, проникая языком внутрь моего рта с такой же пылкостью и горячностью, с какой он делает это во время секса.

Млею от каждого прикосновения, ощущая бешеный ток, что связывает нас искристыми узами. Время и пространство смешивается, теряет значение. Все звуки этого мира исчезают, остаются лишь мои крики, его сдерживаемые вздохи. Сдавленные стоны губы в губы. Шлепки наших тел, танцующих древний животный танец в едином ритме.

Так мощно и сильно…