— А если он мне по-настоящему нравится? — и ведь не вру, когда спрашиваю его об этом. Я не собиралась вычеркивать Алекса из круга своего общения.

— Тебе будет с ним скучно, — возводит глаза к небу Дэниел.

— Это точно, — закусываю губу, хоть и сама не уверена в этом. — Так что теперь будет дальше? Мы просто поедем к тебе?

— Да, Эрида, — его нос трепетно касается моего. — Кажется, ты вышла на новый уровень. Завтра ты начнешь новую жизнь, — гладит меня по волосам, плотнее прижимая к себе.

Этот момент был бы самым романтичным в моей жизни, если бы не кровь, хлынувшая из моих ноздрей.

Голову простреливает дикая боль, мир вокруг вращается, подобно быстрой карусели. Меня охватывает ужас. Желудок сводит от тошноты, его содержимое рвется наружу вместе с потоками крови.

Черт…какого хрена?

Кажется, меня на секунды просто вырубает. Возвращаясь в реальность, я чувствую, как Дэниел заталкивает ватные диски мне в ноздри, и вытирает лицо влажными салфетками. Да уж…удивительнее картину трудно представить.

Мы почти голые. Стоим на обочине дороги. Сам Дэниел Кинг бегает вокруг меня, словно ребенок вокруг Рождественской елки и пытается остановить фонтан крови, вырывающийся из щелей на моем лице.

— Что это? Никогда такого не было…это из-за «sins», да? — едва ли не плача, всхлипываю я.

— Да. Организм просит принять таблетки.

— Странно. Я больше не чувствую ломки…почему? — пытаюсь разобраться в своих ощущениях я.

— Ты у меня спрашиваешь? — вздергивает бровь Кинг.

— Есть что-то, что ты мне должен сказать Дэниел? Я умру без них или как? — удерживая салфетки у носа, обреченно интересуюсь я.

— Да, Ри. Это как допинг, к которому привык твой мозг и тело. Если бросишь сейчас — ты просто сгоришь. Я предлагал тебе исцеление…ты не захотела.

— Почему ты меня не заставил?!

— Исцеление обретает лишь тот, кто намерен его обрести, — механическим голосом отвечает Кинг, глядя в одну точку.

Мне вдруг по-настоящему становится страшно. Я не хочу жить на таблетках…до конца жизни. Сейчас, когда меня не ломает по ним, я не представляю, как могла выбрать их, а не альтернативу, которую предлагал Дэниел.

Ненавижу Роберта! Ненавижу всем сердцем. Вся эта канитель с таблетками, и то самое «замятое дело» — все, абсолютно все из-за него. И этот человек по сей день остается безнаказанным! Уверена, что после меня, он совратил еще немало молодых девушек, которым разрушил жизнь…я должна остановить это. Во что бы то ни стало.

— Не плачь, детка. Я с тобой. Слышишь? Я помогу тебе. Я здесь, я с тобой, чтобы помочь тебе. Только ради этого, — шепчет Дэниел, отчаянно покрывая мое лицо поцелуями. Ему плевать на кровь, на мой идиотский вид, на мои слезы…абсолютное принятие.

— Я ненавижу его. Мы уничтожим его, Клайд.

— Да. Но лично тебе это не поможет, Бонни.

Эрида

2 месяца спустя

— Расслабь губы, Эри! Еще несколько кадров, — выкрикивает фотограф, управляя моими позами. Один из лучших в Нью-Йорке — молодой и не такой опытный, но весьма многообещающий и талантливый Стивен Ллойд.

На протяжении всей съемки, я отчетливо замечаю, как Дэниела заводит тот факт, что другой мужчина видит меня обнажённой, но не смеет даже в мыслях трахнуть меня, опасаясь собственнических взглядов Кинга.

Да, забыла упомянуть, что Стивен снимает женщин только в стиле «ню».

Грудь соприкасается с гладкой и скользкой кожей змеи, я постоянно чувствую, как Сириус лениво обволакивает мое тело. Я не боюсь задохнуться в объятиях одного из самых больших питонов в коллекции Дэнни, потому что Кинг заранее оповестил меня о том, что его «друзья» сыты и готовы к многочасовой фотосессии.

Это была моя идея.

Мне постоянно нужно будоражить публику кричащими снимками, чтобы быть на пике внимания. За последние два месяца моя популярность стремительно возросла: стоило лишь посетить телевизионное шоу одного ютубера, снимающего разоблачающие ролики о местных олигархах. На интервью он подробно расспрашивал меня про мои отношения с Робертом и в лицо задавал вопросы о том, как зарождались наши отношения еще в Гонконге. С чего вдруг видеомейкер с многомиллионной аудиторией решил поднять эту тему? Ради хайпа и просмотров. Два месяца назад на первых страницах Times опять появился Роберт: одна из юных моделей крупного Нью-Йоркского агентства обвинила его в сексуальных домогательствах и насилии.

Впрочем, я не удивлена. Больше удивлена тому, что со связями Роберта это проскочило в прессу. Так же, как поражена смелостью этой девочки, что решилась заговорить о таких вещах, о которых я молчала годами.