— Не смей. Не смей прикасаться ко мне своим черным долбанным латексом. Сними их немедленно, — ее ноздри раздуваются от возмущения, но именно живые эмоции делают ее еще красивее и привлекательнее в моих глазах.

Кричи, моя детка. Кричи так громко, как сможешь. Кричи так, будто мой член таранит твою непослушную девочку. Кричи, когда это случиться…и очень скоро.

Возбуждение сковывает все мышцы болезненным напряжением. Головка члена давно чертовски сильно упирается в плотно закрытую ширинку. У меня во рту простирается иссыхающая пустыня, вызванная одержимым желанием испить из единственного в ней озера под названием «Эра».

— Я не могу, — отвечаю в ее губы, слегка обхватывая их, потянув на себя, сжав зубами. — Сладкая.

— Да что ты вообще можешь, Кинг, кроме как угрожать мне? — ее лицо пылает, и мне не нужен свет, чтобы видеть, как лицо Риды обрамляется красными всполохами.

Манящими, притягательными, невероятными.

Но как только я мысленно позволяю себе признаться в том, насколько сильно хочу ее, я вижу Эриду в объятиях своего отца. Вижу ее под ним, я вижу, как он вбивается в нее без всякой резинки, заполняя и до краев пачкая собой.

Желудок скручивает. Тошнота подступает к горлу. Я чувствую его смрадный запах на ее коже.

Резкий наплыв отвращения тут же сменяется еще большим желанием, до дрожи в кончиках пальцев.

Отбросив все неприятные картинки, и отключив чертовы мысли, я просто крепче сжимаю ее скулы и жадно нападаю на сочные и дерзкие губы. С отчаянным горловым стоном, я затыкаю ее рот, проникая языком в теплую полость. Теплую и сладкую. На вкус она как горький и изысканный шоколад, с цитрусовыми оттенками. К слову, у меня всегда была аллергия на этот продукт. Но сейчас мне плевать, что передоз может привести меня к блокировке дыхательных путей. Я хочу насытиться этой запретной сладостью досыта.

Эра проводит своим языком по моему, окончательно лишая внутренних тормозов и остатков разума. Одно ее присутствие, готовность, открытость, взаимное вожделение делает меня сумасшедшим.

Почти полностью снимает напряжение и внутренний контроль за чистотой. Я сейчас совершенно не в том режиме, чтобы размышлять о том, как много вирусов и микробов на поверхности капота моего спорткара.

Ладони настойчиво сжимают ее талию, вырывая тихое «ах» Ри в мои губы. Да, так, девочка. Показывай мне, как тебе нравится все, что я с тобой делаю и собираюсь сделать.

Беру в захват полную нижнюю губку Эриды, терзаю, пока ее шаловливые пальчики инстинктивно тянутся к моим брюкам. Она быстро справляется с ремнем и молнией, жадно обхватывая мой член сквозь тесные боксеры уже через пару секунд.

Порочное удовольствие простреливает все тело, жидким огнем концентрируясь в паху. Голова кружится, рычать на весь чертов лес хочется. То ли от удовольствия, то ли от дикой потребности оказаться в ее влажных и охрененно жарких тисках. Войти внутрь, подмять под себя совершенное тело, пленить, пригвоздить, пометить собой.

Избавить мою девочку от чужого запаха, от чужой одежды…сжечь все к чертовой матери, пропитать ее всю своим дыханием, потом и спермой.

В следующее мгновение я разрываю футболку Хоупа прямо на Эри, украв у нее еще один возмущенный возглас, переходящий в удовлетворенный стон, когда после прижимаю ее к себе.

Почти полностью обнаженную, дрожащую от потребности во мне, невероятно желанную.

Я знаю, она чувствует тот же жар, что ощущаю я, когда ее затвердевшие соски прижимаются к моему обнаженному торсу. Сам не заметил, как избавился от футболки.

Оторвавшись от чувственных губ, опускаю взгляд ниже, мазнув им по ее изящной шейке и красивым ключицам. Фокусирую взгляд на небольшой груди, красивой округлой формы с темно-розовыми бусинками. Сжимаю в ладонях манящие и тяжелые шарики, и тут же получаю очередную порцию ударов и возмущений от своей грешной колдуньи.

— Не смей. Сними свои долбанные перчатки, если хочешь касаться меня, — глубже забираясь на капот машины, заявляет она. Облокотившись на ладони, откидывается назад, демонстрируя моему взору каждый изгиб своей соблазнительной фигуры.

Черт. И это все мое. Абсолютно мое сейчас.

Я не собираюсь и секунды тратить на споры сейчас. Поочередно срываю с пальцев злополучную ткань, показывая Эриде раскрытые ладони.

— Довольна? — усмехаюсь надрывно, голос ломается от острого возбуждения.

— Да, — коротко кивает моя блудница, крепко сцепляя ноги в районе моих бедер. Ее пятки упираются в ягодицы, а раскрытые ноги находятся прямо напротив моих. Через телесного цвета белье я могу оценить, насколько сильно она возбуждена.

— Насквозь мокрые, — дразнящим шепотом замечаю я, прикладывая два пальца к набухшей плоти, начиная поглаживать ее через ткань. Брови Ри складываются в идеальный домик, и вся мимика на ее лице поет мне о том, насколько ей нравится все, что сейчас происходит.