— Не верю, — едва ли не фыркаю я. Надо немедленно снять эту сладкую лапшу со своих ушей. — Сначала сделай мне предложение, потом разбрасывайся словами, — ворчу я с легкой обидой. Мысль о том, что он помолвлен с Келли не дает мне покоя. Кажется, что в любой момент они могут остаться вместе навсегда, а я останусь ни с чем… я заплачу́, что вытворяю за спиной у сестры.

— Уже делаю, — Дэйм задумчиво вглядывается в мои глаза, а в следующую секунду я ощущаю, как мой безымянный палец засасывает в тиски кольца. Ничего не понимаю. Глядя на его мизинец, замечаю, что там больше нет фамильного кольца, которое он носил на каждую нашу встречу.

— Давай поженимся на рассвете, — просто предлагает он.

— Ты шутишь? Это невозможно. Кто нас поженит?

— Мы проведем ритуал из ложи моего отца, — звучит, как оккультная свадьба. — Если мы это сделаем, он не сможет не благословить нас.

* * *

Реальность становится туманным сном, который я едва осознаю и лишь отчасти им управляю, а в остальном — плыву по течению. Я все еще не понимаю, как оказалась в этой точке, но мне кажется, что неважно, что предложил бы мне Леон.

Я пошла бы за ним на край света.

Хоть прямо сейчас, без вещей, денег и статусов.

Но ничего подобного он мне не предложит. И наше положение в этом мире всегда будет идти рука об руку с нами.

Я бы предпочла сбежать, но если такого варианта для нас не существует, то, как можно скорее узаконить права друг на друга, уже не кажется таким плохим вариантом.

Я как будто под гипнозом, в плену его разрастающегося вокруг меня пламени. Он может быть горячим, холодным, жестким, любящим, справедливым, глубоким, смешным… глубинное ощущение того, что я никогда не встречу никого, к кому испытаю более сильные чувства, не отпускает меня.

А если это так, может, и нет смысла ждать? Если он обещает и клянется, что возьмет на себя все последствия нашего опрометчивого поступка?

Я отчаянно ему верю, полностью признавая его силу.

Мне кажется, так и должен поступать настоящий мужчина: пришел, увидел, победил, забрал… не применяя насилие и жестокость, как Джин Каан. Хотя, даже если бы он был божьим одуванчиком, я бы никогда не испытала таких чувств к нему. Я просто это знаю. Нами управляют гормоны, химия, пресловутый дофамин… и испробовав однажды именно этот сорт дофамина, я уже не соглашусь на меньшее.

Из приглашенных на нашу с Дэмианом свадьбу, только рассвет и старец, осуществляющий обряд. До небольшой и заброшенной церкви мы дошли пешком, утопая в грязи. Влажные листья бьют меня по лицу, царапают кожу, но я не замечаю ничего вокруг. Весь мир сходится в его ладони, которой Леон крепко сжимает мою.

— Ты вызвал священника? — прижимаясь к груди Леона, уточняю я, когда в дверях тихой церквушки появляется коренастый мужчина, облаченный в длинную мантию. Головной убор, покрытый неизвестной мне символикой, которую я заметила еще в убежище Лео, скрывает его лысину, а морщинистое лицо многословно кричит о том, что ему, по меньшей мере, лет восемьдесят.

— Это будет не совсем традиционное католическое венчание, мотылек.

Приглядываясь к очертаниям обстановки вокруг, я наконец, осознаю, что мы находимся не в традиционной церкви.

— А что это будет?

— Это венчание по правилам ложи и религии моего отца. После того, как мы это сделаем, обратного пути не будет, потому что последнее слово в наших семьях всегда за ним.

— Звучит, как сектантская свадьба, — смеюсь я, по-прежнему доверчиво прижимаясь к своему мужчине. Если честно, мне так плевать.

Пусть хоть сам папа Римский нас обвенчает, пусть хоть тестовый робот в ЗАГСе. Мне все равно. Я хочу скорее заявить свои права на него, чтобы ни Келли, ни Каан, ни мои родители, никто другой не разлучили нас.

Хочу, чтобы Дэмиан стал официально моим. Я заразилась от него чувством собственничества.

За окнами маленького здания снова начинает барабанить дождь, но мой взгляд плывет от большого количества зажжённых свечей, расставленных повсюду — на полу, по бокам от стен, на алтаре, представляющим собой скопление незнакомых мне символов и букв. Мне кажется, я нахожусь на таком адреналине, что никогда не запомню этот момент в деталях, а буду лишь вспоминать чувства, захватившие меня в это утро.

Это и страх, и отчаяние, и невообразимая смелость… словно мне нужно прыгнуть в бездну, заранее не зная, раскроется парашют или нет. Только время покажет.

Мы с Леоном держимся за руки, пока старец зачитывает непонятные мне молитвы, которые звучат, кажется, на латинском языке. Я смотрю в прозрачные глаза будущего мужа, в которых теперь для меня отражается весь мир, и не могу поверить в реальность происходящего. Снова. Но это происходит.

— Это вино содержит кровь каждого из вас. Чтобы подтвердить ваше намерение на вступление в пожизненный союз, вы должны по очереди испить из одной чаши, — доносится до меня голос мужчины в мантии.

— Это безумие, Лео, — выдыхаю я, с опаской глядя на старинный кубок с красным содержимым.