Облизываю пересохшие губы, когда замечаю, как крошечные капли пота стекают по ее холеной коже. Несколько капель на груди обрамляют выпуклые манящие соски. Аккуратный живот сокращается, выдавая ее сбивчивое дыхание. Вены на хрупкой шее пульсируют, пока волосы развевает легкий сквозняк.

— Я закончил, — уверенно заявляю я и жестом подзываю ее к себе, после. Эмили встает и слегка царапает себя по затекшей ноге. После чего подбегает ко мне на цыпочках, чтобы рассмотреть нашу первую работу в соавторстве.

— Не верю, что это я. Такая красивая, — выдыхает Эмилия, разглядывая себя. Я полностью повторил ее позу в жизни — она сидит в кресле со скрещенным ногами, зажимая между них красное яблоко. — Ты гений, Дэмиан, — ее руки мягко ложатся на мои плечи в знак благодарности, и я накрываю ее кисти своими, сжимая в ответ. — Можно я потом заберу его себе?

— Ни за что. Он стоит целое состояние, — дразню ее я, кидая на девушку плутоватый взгляд.

— Я готова заплатить.

— Я не возьму деньгами, Эмили, — еще сильнее сжимаю ее ладонь, ощущая, как она цепенеет от моих слов. Невинная лань уже осознала, что сама себя загнала в угол. И мое терпение уже очень давно на пределе.

— А чем ты возьмешь? — строя из себя глупую, уточняет Ми.

Слегка выпрямляюсь в кресле, так, чтобы мои губы оказались на уровне ее живота. Чтобы посмотреть в ее глаза, мне необходимо поднять голову вверх, и посмотреть на нее снизу. Я даже позволяю ей поймать этот момент и попробовать на вкус эту власть.

— Что ты чувствуешь, когда я смотрю на тебя снизу вверх? — едва слышно спрашиваю я, пока моя ладонь медленно скользит по ее пояснице, вызывая тем самым дрожь в коленях девушки.

— Я не знаю, Лео… возбуждение. А что должна? — кусая губы, неуверенно произносит она.

— Чувствуешь, каково это — обладать таким мужчиной, как я? Тебе это нравится?

— Очень нравится, — тихо признается девушка, проводя ладонью по моим волосам. Она гладит меня осторожно, словно льва, способного в любой момент откусить руку.

Моя ладонь тем временем переходит на ее живот, идет вниз, касаясь влажных лепестков, за которыми прячется узкая дырочка.

Но сейчас меня интересует другая, и я не могу оторвать глаз от ее приоткрытых губ.

— Скажи мне, мотылек. Ты хочешь большего? Хочешь завладеть мной полностью?

— Да, — словно находясь под гипнозом, выдыхает Эмм. — Хочу поглощать тебя так же, как ты поглощаешь меня.

— Это то, что ты всегда чувствуешь рядом со мной?

— Да. Словно ты затягиваешь меня, как черная дыра, из которой нет выхода, — зачарованно вторит моим вопросам Эмилия.

— Это очень хорошо, Ми. Это то, что мне нужно. Тебя все еще пугает это?

— Меня пугает неизвестность.

— Я позволю тебе узнать меня. Тебе уже не будет так страшно.

— Что ты имеешь в виду, Лео?

Моя ладонь вновь скользит к пояснице девушки. Я нахожу кончики ее волос и тяну их вниз, взглядом приказывая ей опуститься. Ми не понимает, борясь за свое верховное положение.

— На колени, мотылек, — мягко отдаю приказ я.

— Зачем? Дейм, я… не уверена, что… — она мешкается, и это нормально. Не думаю, что она когда-нибудь стояла перед кем-либо на коленях. И ни перед кем не будет. Ни перед Кааном, ни тем более, перед моим братом.

Только передо мной.

И этот урок ей очень важно усвоить.

Эмили

Пару минут назад он смотрел на меня, как на единственную женщину в мире. Как на женщину, которую он боготворит и склоняет перед ней голову.

Теперь я вижу совершенно другую грань Леона — острую и прямую, как и его скулы. В свете ночника и ароматных свечей они выглядят заостренными лезвиями. Красивое и безжалостное лицо кажется мне манящим, привлекательным и пугающим одновременно. Это могло бы быть лицо самого дьявола или бога.

Разум окутан дымкой, я не замечаю, как оказываюсь на коленях перед этим молодым мужчиной, способным подмять под себя в два счета.

Колени больно упираются в половицы, но это явно наименьшая из моих бед.

— Я уверен, Эмили. У тебя голодный взгляд, — низким голосом произносит Леон, и я слышу, как звенит замок на его джинсах. Лязгает пряжка ремня. Его рука сжимает мои волосы с такой силой, что меня выгибает дугой. Я буквально нахожусь в его власти, не имея возможности к отступлению. Но если в случае с Кааном, мне это не нравилось, то в случае с Лео… я чувствую, с какой сумасшедшей и чувственной силой ноет низ моего живота, когда я ощущаю жар, исходящий от его бедер.

Меня возбуждает каждое его движение.

Страх.

Его власть, которую я признаю на подсознательном уровне.

Неизвестность меня заводит, завлекает, манит.

— Ты же меня не накормил, — имею в виду, что ресторан с ужином в программу нашего свидания не входил.

— Я исправлюсь, Ми, — отзывается Голденштерн, его губы раздвигаются в греховной усмешке. — Я накормлю тебя, моя девочка.