Вены надувает изнутри, кровь ощущается раскаленной обжигающей лавой. Дыхание схватывает от гнева, голову сковывают ледяные щупальца гнева, но я до сих пор не могу пошевелиться, находясь в шоке от происходящего.

Если бы я пришел на десять минут позже, они бы уже вовсю трахались. Но даже то, что я вижу, как Ми крепко обвивает его ногами и трясется, извиваясь в его руках, инстинктивно потираясь об пах похабного братца в порыве экстаза мне уже достаточно. Руки Драга хаотично путаются в ее светлых волосах, а я мечтаю сомкнуть капканом свои на его шее.

Если я сделаю хоть шаг вперед, я убью его. Просто не смогу остановиться. Осознавая это в полной мере и совершив рваный вздох, я спускаюсь внутрь. Мозг сковывает туманом, не отдавая отчет в своих действиях, я испытываю лишь жгучее желание освободиться от разрушительных чувств, смести все на своем пути.

В порыве нечеловеческой ярости, отталкиваю брата от Эмили, хватая его за рубашку. Девушка вскрикивает от неожиданности, брат издает глухой рык, поскольку ворот одежды перекрывает ему дыхание.

Я быстро кидаю взгляд в глаза Ми и не узнаю ее — в них нет ни капли стыда и раскаяния. Лишь убивающая меня похоть, пускающая лютый холод по позвонкам.

Эта ситуация не могла произойти на ровном месте. Я слишком хорошо знаю Драгона.

Возможно, она крутила нами обоими, пудрила мозги и все эти годы соблазнила нас двоих, при этом играя в «хорошую девочку». В тихом омуте, блядь.

А мы повелись. Поплыли, как мальчишки.

Неужели все это время, у них тоже что-то было? И они оба мне не договаривали или врали? Я обязательно все это я выясню, после того скручу его член в жгут.

— Дэмиан, — выдыхает сучка, вытянув свои искусанные Драгоном буквы в идеальную букву «о». Заметив мой разъярённый взгляд, прикованный к брату, она подается вперед, пытаясь защитить его. — Дэмиан, не надо. Ты убьешь его, — а похотливая сучка хорошо меня знает.

— Отойди, не мешайся! — рявкаю я, толкая Эмили со всей дури в сторону. Ми падает на пол с глухим звуком от силы моего удара, но мне в этот момент плевать. С ней я разберусь позже. Пусть просто не трогает и даже не пытается мне мешать.

Я обещал, что никогда не подниму на нее руку, но не сдержал обещания… ей стоит приготовиться к худшему, этот урок она запомнит надолго, но преподам я его чуть позже.

— Леон, какого черта ты делаешь. У нее кровь, — пытаться вразумить меня Драгон, но я не хочу слышать его жалкие оправдания или разбираться в ситуации. Волна бесконтрольного гнева захватывает меня в свой тугой капкан, и я не собираюсь ни с кем церемониться. Эмили должна лежать и видеть, что будет с каждым, кто обидит ее, или попытается присвоить себе.

— Успокойся. Давай поговорим, — пытается докричаться до меня Драг, но меня трясет лишь от одной мысли, что этими погаными губами и языком, он трахал рот Эмили.

Обычно я контролирую себя. Всегда и в любой ситуации. Но не сейчас, не сегодня. Не тогда, когда узнал, что эти оба крутили роман за моей спиной. Два самых близких человека в моей жизни.

— Нам не о чем разговаривать, брат. Ты покойник, — сквозь зубы обещаю я, сдавливая горло Драгона со всей силы. Он пытается сопротивляться, но в нем нет столько злости и гнева, чтобы пытаться противостоять мне. Он всего лишь хотел поюзать то, что принадлежит мне. Не потому что хочет Ми, а потому что ему важно получить мое.

А мне — его.

Так было всегда. Но если раньше, это не мешало нашей братской дружбе, то теперь все иначе. Я не намерен делиться ни метром своей территории, своей власти и своих полномочий.

Проще будет убить его прямо сейчас, чтобы не мешался под ногами и не всплыл потом, как претендент на управление семьями.

От дерьма нужно избавляться на берегу, закапывать его в песок, иначе никогда не знаешь, когда оно, блядь, всплывет.

— Остановись, брат, — сиплым голосом предостерегает меня Драгон, бледнея в моей руке. Его шея и глаза налиты кровью, губы синеют по мере того, как я сдавливаю его горло и дыхательные пути.

Я резко отпускаю руку, и Драгон падает на пол. Блядь, я не могу убить сученыша.

Я ничего не могу с ним сделать, кроме как, использовать его в качестве груши.

Это не Каан. В нем, черт возьми, течет моя кровь. А для меня это не пустой звук, к сожалению.

Я даже не могу отрезать ему руку. Просто не могу. Не могу изуродовать его. Он — часть меня, от этого только больнее.

Но мне нравится эта боль, потому что я никогда ничего подобного прежде не ощущал. До отношений с Ми, я вообще редко чувствовал себя живым.

Мои удары приходятся на его челюсть, голову, ребра. Я избиваю брата до полусмерти, до тех самых пор, пока не чувствую на себе мужские руки своего бодигарда, что резко останавливает меня.

Обычно, охрана всегда незримо следует за мной и вмешивается в мои дела лишь в чрезвычайных ситуациях.