– Да тут нечего рассказывать. Ему понадобилась помощница, а мне работа. И он, оказывается, не забыл обо мне с тех пор, как мы учились в старшей школе, – осторожно объяснила я.

Мне не хотелось лгать им и называть его «старым другом».

А еще я не стала упоминать тот факт, что Вишес попросил о какой-то сомнительной услуге.

Что строил в отношении меня не совсем приличные планы. Что уже дважды угрожал мне увольнением.

И я определенно не стала говорить о том, что он намеревался трахнуть меня на стеклянном столе в своем стеклянном кабинете у всех на виду.

– Он привлекательный мальчик. – Мама одобрительно щелкнула языком, а затем сделала щедрый глоток вина. – Удивительно, что он еще не нашел себе жену. Но, думаю, именно так и бывает, когда ты молод и богат. Ты можешь позволить себе быть избирательным.

Я внутренне содрогнулась. Мама восхищалась богатыми людьми. В отличие от нас с Рози. Потому, возможно, что нам довелось посещать Старшую школу Всех Святых, где мы с лихвой вкусили презрение и снобизм богатеньких одноклассников. Даже после отъезда из Тодос-Сантос мы еще долго ощущали эту злобу.

– А мне никогда не нравился этот парень, – неожиданно встрял папа.

Я резко повернулась к нему. У Спенсеров папа работал разнорабочим, но чаще всего на улице. Чистил бассейн, ухаживал за садом, чинил то, что ломалось, и менял то, что требовалось заменить. Его волосы уже давно поседели, на лице появились морщины от постоянного пребывания на солнце, но тело оставалось мускулистым и подтянутым. И он впервые сказал что-то плохое о Вишесе.

– Почему? – с притворно-беспечным видом спросила я, пока наливала себе еще один бокал вина.

К моменту возвращения домой я уже буду навеселе, но меня это не сильно волновало.

– Он источник неприятностей. А то, что он творил, пока жил здесь… я никогда этого не забуду.

Папа сжал губы с таким неодобрением на лице, что у меня сжалось сердце.

Я знала его. И он редко плохо отзывался о ком-то. Если ему не нравился Вишес, это означало лишь одно – он грубил и папе. Мне хотелось побольше расспросить об этом, но я понимала, что вряд ли получу ответы. Папа не станет это обсуждать.

Я оплатила счет, хотя родители пытались воспрепятствовать этому, а затем папа отвез нас домой.

Моя комната нисколько не изменилась за последние десять лет. Плакаты группы Interpol и фильма «Донни Дарко». Рисунок с цветами вишни, слегка поблекший от времени. Вот что мне нравилось в масляных красках – они старели вместе с тобой. Несколько совместных фотографий с Рози. Комната прекрасно отражала мои подростковые годы. Не хватало только огромной картины, как Вишес гнобит меня, пока я не сломаюсь.

Я плюхнулась на кровать с розовым одеялом в цветочек, которое сшила мне бабушка, и погрузилась в полудрему, вызванную алкоголем…

Но ее прервало появление хмурого Вишеса в костюме и с пугающим до чертиков выражением на лице. Он так и не научился стучаться.

И это прекрасно отражало наши отношения. Мне требовалось разрешение, чтобы войти на его территорию, а он врывался на мою без предупреждения. И то, как мы встретились в баре «У МакКоя», – еще одно тому подтверждение.

– Пора, – засунув руки в карманы, сказал он и отвернулся в сторону.

Мне показалось, что Вишес был чем-то взволнован. И даже больше обычного.

Все еще приходя в себя после сна, я села на кровати и схватила сумку с прикроватной тумбочки. Во рту пересохло от того, что я выпила много алкоголя и при этом не так много съела.

Пока я шла к двери, Вишес даже не шелохнулся. Просто уставился на меня, как психопат, как равнодушный богатый придурок, смотрящий на меня как на свою добычу, но так и не решивший, достаточно ли я хороша, чтобы мною полакомиться.

А я так и оставалась дочерью прислуги, которой хотелось, чтобы он либо полюбил ее, либо оставил в покое, но главное – перестал мучить.

Я склонила голову набок, отказываясь протискиваться мимо него, чтобы не допустить случайного прикосновения.

– Может, пропустишь меня? – проворчала я.

Вишес обвел меня медленным, ленивым взглядом и вернулся к моим глазам. На его лице появилась легкая улыбка, как бы говорящая: «Заставь меня, Служанка». Да пошел он. Я и с места не сдвинусь, пока он не уберется отсюда.

– Помнишь, Илайю Коула? – спросил он.

Конечно же, помнила. Это отец Дина. Адвокат по бракоразводным процессам, который брался за громкие дела. Человек, который всегда смотрел на меня с теплотой, когда я встречалась с Дином. Он вел себя учтиво. И мило. Как и его сын по отношению ко мне.

Я молча кивнула.

– И что?

– А то, что именно с ним мы сейчас увидимся. И мне нужно, чтобы ты поскорее пришла в себя. Ты что, пьяна?

Это уязвило меня, но я выгнула бровь и натянуто улыбнулась.