К счастью, Дин, судя по словам Вишеса, сейчас находился в Лос-Анджелесе, так что я могла немного расслабиться. Мне не хотелось бы сегодня столкнуться со своим бывшим.

И все же в глазах Вишеса отражалась какая-то настойчивость, пока он пристально смотрел на меня. А я поймала себя на том, что сжимаю ноги и бедра, испытывая болезненное удовольствие от его пристального взгляда.

– Я хочу, если это понадобится, чтобы ты сказала Джозефине, что готова дать показания в суде против нее. Что я рассказал тебе, как она старательно отравляла наши отношения с отцом. Что, желая избавиться от меня, она подговорила отца отправить меня в школу-интернат в Виргинии, а затем заплатила одному из учителей, чтобы тот выставил меня жестоким и неуправляемым. После этого она отправила ко мне своего брата Дэрила, который бил меня всякий раз, стоило мне выказать недовольство. А когда меня исключили из школы, ее брат приехал вслед за мной сюда и продолжил свои воспитательные методы. И все это время Джо твердила, что я сам причиняю себе боль. И это продолжалось годами.

Я почувствовала, как кровь отхлынула от лица и шеи, пока всматривалась в его лицо.

– Это правда? – судорожно сглотнув, выдавила я.

– А разве для тебя это имеет значение?

На протяжении многих лет я прокручивала в голове разговор, который подслушала возле библиотеки. И думала о человеке, с которым тогда разговаривал Вишес. Дэрил. Я тысячу раз вспоминала ту сцену, и до этого момента считала, что тогда именно Вишес был хозяином положения. Сильным, уверенным противником.

И мне с трудом верилось, что такой парень, как он, мог стать жертвой жестокого обращения. Неужели это происходило в действительности? Было ли хоть что-то из сказанного им правдой?

– Никто не поверит, что ты мне все рассказал, – возразила я. – Мы никогда не были близки.

– Но Цветок и Мрак были. – Он впился в меня взглядом. – Директор Фоллоувилл хранит записи каждого пука, выпущенного в коридорах школы, пока она царствовала там. И у нее есть доказательства, подтверждающие это.

Цветок и Мрак. Впервые за много лет он признал это, признал нас. И от осознания этого по горлу разлилась горечь. Мне всегда казалось, что, если мы будем откровенны друг с другом, все станет совершенно по-другому. Не таким… грязным.

– Ты говорил, что мне не придется делать ничего противозаконного. А лжесвидетельство к этому никак нельзя отнести, Вишес. Оно совершенно точно незаконно.

– Что ты знаешь о лжесвидетельстве?

– Нам с Рози очень нравится сериал «Закон и порядок». Так что я знаю достаточно, – пробубнила я себе под нос.

С его губ сорвался тяжелый вздох.

– Ну, за те деньги, что я тебе плачу, можно и под пули полезть, – возразил он.

Но с тех пор, как мы столкнулись в баре «У МакКоя», мне больше не нравилось, как он смотрел на меня. Не потому что пугал, а потому что казался грустным. И я не могла этого вынести. Я испытывала физическую боль, когда замечала скорбь в его темно-синих глазах.

– Кроме того, – продолжил он, – я не собираюсь доводить все до суда. Так что тебе не придется выступать под присягой и давать показания. Просто постарайся убедить Джо, что ты готова это сделать. Поверь мне, она не станет оспаривать завещание, если ты заявишь, что все знаешь.

Так вот почему в помощники он нанял меня, а не кого-то другого. Ему требовался кто-то, кто, по мнению Джозефины, сможет узнать его достаточно хорошо, чтобы эта история казалась убедительной.

Но на самом деле я ничего не знала. Вишес просил меня солгать.

Я покачала головой и схватилась за ручку двери.

– С чего ты решил, что я стану лгать ради тебя? Что я сделаю это, даже будь это правдой?

Он моргнул, а затем улыбнулся и открыл свою дверь. Из его глаз пропала печаль. Теперь они казались пустой, хоть и красивой оболочкой, как и весь он.

– Потому что я так сказал, Служанка.

Эмилия

Дом Дина ничуть не изменился. Все такой же большой, уютный, гостеприимный и прекрасно подходящий к образу богатенького парня, который когда-то тут жил. Пройдя мимо украшенной гирляндами рождественской ели размером с мою нью-йоркскую квартиру, мы пересекли коридор и остановились у большой дубовой двери. Я впервые окажусь в кабинете Илайи Коула. Я не представляла, как много он знал о причинах нашего расставания с его сыном. Но если ему известна вся история, это поставит меня в неловкое положение.

Илайя слегка постарел, но в подтяжках и с галстуком-бабочкой напоминал старшеклассника или учителя из фильмов о Гарри Поттере. Он всегда доброжелательно относился ко всем, никогда не грубил и не вел себя покровительственно, как и остальные жители города.

Благодаря этим качествам общение с ним доставляло мне удовольствие с дня нашей первой встречи.