Увидев, как мы со Стерлинг празднуем день рождения Ромео, Франческа пыталась спасти фотографию, не зная, кто на ней изображен. Она еще не знала, что не найдет ее, потому что я спросил у Стерлинг и она подтвердила: контейнер с фотографией уже увезли. Я провел рукой по лицу. Мне захотелось что-нибудь пнуть. Удивительно, но она оказалась непростой штучкой. На лице Франчески отпечатались грусть и раскаяние, когда она повернулась и посмотрела на меня глазами, полными скорби. Она поняла, что порвала не только ткань – к черту ткань, – она надорвала что-то и в моей душе. На ее ресницах застыли слезы. Забавно, я всю сознательную жизнь выбирал в качестве любовниц бесчувственных, не склонных к сентиментальности женщин, а теперь женюсь на настоящей неженке.

– Забудь, – отмахнулся я от нее. – Мне не нужна твоя жалость, Немезида.

– Я не собираюсь тебя жалеть, Подлец. Лишь пытаюсь утешить тебя.

– Этого мне тоже от тебя не нужно. Я ничего от тебя не хочу. Только твоего повиновения, а, может, в дальнейшем и киски.

– Обязательно быть таким пошлым? – От слез у нее заблестели глаза. А еще она была плаксой. Можно ли найти более негармоничную пару? Вряд ли.

– Обязательно быть такой эмоциональной калекой? – резко парировал я и, собравшись уходить, открыл дверь. – Мы те, кто мы есть.

– Мы те, кем выбрали быть, – поправила она и кинула в ноги предмет одежды. – И в отличие от тебя, я выбираю чувства.

– Ложись спать, Франческа. Завтра мы едем в гости к твоим родителям, и я буду признателен, если ты сопроводишь меня и не будешь при этом хреново выглядеть.

– Правда? – Она распахнула от удивления рот.

– Правда.

Мой способ принять ее извинения.

Мой способ показать ей, что я не чудовище.

Во всяком случае, не сегодня ночью.

Не в ночь, отмеченную рождением человека, научившего меня быть хорошим. В знак почтения я допустил небольшую брешь в своем щите и подарил Франческе немного тепла.

Мой умерший брат был хорошим человеком.

Что до меня? Я был отменным подлецом.

– Просто скажите, кто там был. Бывшая девушка? Пропавшая кузина? Кто? Кто?! – докапывалась я до мисс Стерлинг на следующий день, пока ухаживала за садом, без остановки курила и перебирала мусор в поисках разбитой рамки, которая оказалась единственной вещью, что была дорога моему будущему супругу и которую мне каким-то образом удалось уничтожить.

В ответ мне доставались суровые, отрывистые фразы. Фыркая, звоня по телефону и в который раз покрикивая на клининговую службу, мисс Стерлинг объяснила, что если я хочу узнать побольше о жизни Вулфа, то для начала мне нужно заслужить его доверие.

– Заслужить его доверие? Он меня даже улыбкой ни разу не удостоил!

– А ты в самом деле пыталась заставить его улыбнуться? – Она покосилась на меня, желая уличить во вранье.

– А должна была? Он меня практически похитил.

– А также спас от твоих родителей.

– Я не хотела, чтобы меня спасали!

– Есть две вещи, за которые люди должны испытывать благодарность по умолчанию: любовь и спасение. Тебе даровали обе. Так что, моя дорогая, ты ведешь себя поистине невежливо.

Я сделала вывод, что мисс Стерлинг страдает серьезным видом старческого слабоумия. Словно не эта женщина убеждала вчера моего будущего мужа проявить ко мне милосердие, когда я их подслушала. Я ее раскусила. Она пыталась растопить лед между мной и Вулфом, постоянно играя в адвоката дьявола.

Думаю, она напрасно тратит время. И на меня, и на него. И все же перепалки с мисс Стерлинг были самым приятным времяпровождением. Она проявляла больше энтузиазма и участия в моей жизни, чем Вулф и мой отец, вместе взятые.

В шесть вечера мы с женихом собирались в гости к моим родителям. Наш первый ужин в качестве помолвленной пары. Мисс Стерлинг сказала, очень важно показать моим родным, что я счастлива и обо мне заботятся. Она помогла мне надеть длинное желтое платье из шифона и такого же цвета босоножки от Джимми Чу на высоком каблуке. Пока мисс Стерлинг поправляла мне перед зеркалом прическу, меня осенило, что наша шутливая беседа о погоде, о моей любви к лошадям и ее любви к романам сильно напомнила мне о моей привязанности к Кларе. В груди появилось что-то, очень напоминающее надежду. Друг в этом доме сделал бы жизнь здесь терпимее. Однако мой новый кавалер, должно быть, почувствовал мой сдержанный оптимизм и потому решил загубить его на корню отправленным сообщением.

Вулф: Опоздаю. Встретимся на месте. И без фокусов, Нем.

Вулф даже на первый ужин с моими родителями не удосужился прийти вовремя. И, конечно, он по-прежнему считает, что я попробую сбежать.