– Разве в конце моего предложения прозвучал знак вопроса? – Я снова начала нашу игру, в которой мы как бумеранг кидали между собой слова друг друга. – Я буду решать, чем мы займемся.

Он вздохнул, резко заводя машину.

– Чертова головная боль, – сказал он.

– Поезжай осторожно, разумно и по обоюдному согласию.

Я похлопала по крыше его машины и ушла. Мне показалось, позади раздался его смех, но я не стала оборачиваться, чтобы удостовериться в этом.

Вместо этого я закрыла глаза и представила, что его голос был волной.

И я рассекала на ней, пока на лице не заиграла улыбка.

– Что-то не так? – поинтересовалась Соня.

Все тот же милый, теплый кабинет, только теперь меня ждал холодный прием. Мои пальцы были сцеплены в замок на столе, фирменное «не связывайся со мной» выражение лица отчетливо видно. Луна была за дверью, играла с Сидни. Соня попросила ее уйти, и я знал почему. Мы с Луной прошли очередной ожидаемо бесполезный сеанс терапии, и я даже рассказал Соне о занятиях по языку жестов, которые мы посещали. Сказал, что мы выучили полезные знаки, например: «я хочу есть», «хочу домой» и «мне некомфортно», которые Луна уже несколько раз использовала и которые я смог распознать, пусть и чертовски медленно. Единственное, что не устраивало Соню – то, что я не звонил ей уже пару недель. Мой сексуальный аппетит не был удовлетворен. Ни хрена. Напротив, я никогда еще не испытывал такой жуткой неудовлетворенности. Но что я мог сказать психотерапевту моего ребенка? Что больше не хотел ее трахать, так как был слишком занят, вылизывая и лаская пальцами девушку, которая была почти вдвое младше меня? И которая к тому же недавно пополнила коллекцию украденных у меня вещей допотопным телефоном, айпадом и всеми дурацкими бумагами, которые я хранил в бардачке?

– Все нормально, – процедил я.

– Я тебе не верю.

– Луна хорошо откликается на занятия по языку жестов и проводит больше времени с девчонкой с работы.

Соня знала про Эди. Знала, что девушка, которая застукала нас, когда мы трахались, подружилась с Луной. Соня с осторожностью одобряла их отношения. Ей нравилось, что Луна хорошо проводит время в обществе другого человека, но ее беспокоило, что Эди может не понимать, какими будут последствия, если она внезапно отстранится и перестанет уделять девочке внимание, когда отправится в колледж, заведет нового парня или черт знает что еще. К счастью, проблему с парнями я решил. В ближайшее время она ни с кем не будет встречаться.

Соня облокотилась на спинку кресла и поджала губы. Ее дурное настроение было ощутимо.

– Ты уже давно не приглашал меня к себе.

Может подать свою жалобу вместе с Амандой, которой я тоже давно не звонил. Как и во всех моих поступках, в этом не было ничего личного. Просто сейчас я хотел резвиться меж простыней только с одной девушкой.

– Обстоятельства изменились. – Я лопнул пузырь жвачки, глядя на нее напряженным скучающим взглядом.

– Отчего же?

– Я кое с кем встречаюсь.

Откровенная ложь, но ложь правила миром. Я не встречался с Эди. Просто любовался ее опьяненным страстью лицом, пока вылизывал ее и дразнил пальцем ее сладкую, упругую задницу. В то же время Соня была мне больше не нужна, и я должен был отпустить ее. Наши отношения без обязательств подошли к концу. Настало время двигаться дальше.

– Ох, – она выпрямилась в кресле и так сильно вскинула брови, что они едва не исчезли под линией роста волос. – Я ее знаю?

– С чего бы? – огрызнулся я.

Ладно. Может, я отчасти был в оборонительной позиции, потому что Эди лишь недавно стала совершеннолетней, а мысль о том, чтобы стать растлителем малолетних, вызывала у меня неприятные ощущения. Я прикусил щеку, думая о том, насколько запретными были наши взаимоотношения, насколько запретными они воспринимались и выглядели со стороны. Высокий, накачанный мужчина и миниатюрная юная блондинка.

– Брось, Трент. Ты почти не выходишь из дома. И готова поспорить на все свои сбережения, что у тебя нет Тиндера. Как вы познакомились?

– На работе.

– Она из финансового отдела?

Пальцем в небо. Я склонил голову набок.

– Вроде того. Я надеюсь, это не повлияет на твое отношение к Луне?

Я старался говорить вежливо и скрыть резкость в голосе. От моих слов Соня нахмурилась и, потянувшись через захламленный стол, похлопала меня по руке.

– Ни в коем случае. Я на сто процентов предана твоей дочери и на восемьдесят процентов рада за тебя.

– На восемьдесят? – Я вскинул бровь.

– Оставшиеся двадцать процентов – ревность и огорчение, – рассмеялась она.

Я чуть ли не улыбнулся от ее слов.