Как я могла ответить ему, не пытаясь при этом оправдаться, почему до сих пор живу с родителями? Мне уже давно пора было съехать. Я не хотела жить на улице и не знала никого, кому хватило бы безумства разозлить Джордана Ван Дер Зи, пустив меня пожить к себе. Никого, кроме Трента Рексрота. Сказать ему правду значило признать, что я была в полном подчинении и власти моего отца.

– Я не хочу об этом говорить. – Я повторила его недавний отказ.

– Не повезло, Ван Дер Зи, потому что ты не контролируешь каждый аспект этих отношений.

На моих губах возникла горькая улыбка. Трент провел рукой выше по моему бедру, теперь облаченному в шорты, и принялся потирать чувствительное местечко, вынуждая меня со стоном сжать ноги.

– Ладно. – Я сделала судорожный вдох, все еще не в себе после испытанных утром оргазмов. – Если вкратце, у Джордана есть кое-что на меня. То, что дает ему власть над моей жизнью.

– Ты что-то сделала? – спросил он.

Я поразмыслила об этом беспристрастно.

– Нет.

– Это можно изменить?

– Теоретически можно. Но на деле в его руках слишком много власти, поэтому в судебной тяжбе он ни за что не проиграет. К тому же дома у меня тоже кое-что происходит. Моя мама… – Я не понимала, почему доверилась Тренту, но, возможно, все дело в том, что больше мне не с кем было поговорить. – У нее психическое расстройство. Оборвать связи с Джорданом означает, что заодно придется оборвать связи и с ней. Она слишком слаба. И нуждается во мне.

– Значит, ты выхаживаешь одного родителя, стараясь при этом, чтобы второй тебя не уничтожил, – уточнил Трент сухим бесстрастным тоном.

Я внутренне поежилась от того, как он выразился, но к счастью, благодаря его руке меж моих бедер, момент оказался не таким угнетающим.

– Точно.

Он заехал на заправку и достал кошелек из консоли между сиденьями.

– Я за кофе. Тебе взять?

Я помотала головой.

– Хотя я бы не отказалась от кокосовой воды.

– Чертова богатенькая хиппи, – фыркнул Трент, закатив глаза.

Как только он убрал руку с моего клитора и вышел из машины, мысли понеслись в голове, обгоняя друг друга. Что я творю, разговаривая с ним на личные темы? И что творю, сближаясь с ним, когда должна его использовать?

В полном смятении я открыла бардачок, который в «Тесле» был похож на биомеханический. Необходимо было что-то принести отцу на следующей неделе, что угодно. Кража флешки требовала больше времени, но я все равно могла продемонстрировать ему то, как проявляю должное усердие.

Я достала старый мобильный телефон, наподобие «Нокии», на которой раньше играли в змейку, и пачку визиток, которую даже не стала просматривать. Какие-то из них наверняка окажутся полезны Джордану. Я засунула ценности в свой рюкзак, чувствуя, как затылок покрывается испариной от нахлынувшего чувства стыда. Я попаду в ад за свои поступки. Но я готова миллион раз побывать в аду, лишь бы провести эту жизнь с Тео.

Трент вернулся с кофе и бутылкой кокосовой воды и отдал мне мой напиток. Пристегнул ремень безопасности и выехал с парковки с беспечным, спокойным видом. Всю оставшуюся часть пути я не могла на него смотреть, и он, должно быть, почувствовал перемену в моем настроении, потому что больше не прикасался ко мне.

Остановившись возле моего дома, он повернулся ко мне. Смотреть ему в глаза было все равно что играть в русскую рулетку с пятью патронами в барабане.

– С этого дня ты будешь проводить каждый вторник с Луной и Камилой, а каждое воскресенье со мной.

– А как же Луна?

– Она сама собой разумеется. День будем проводить с ней, а когда она пойдет спать, настанет наше время.

Я прикусила нижнюю губу и неспешно выпустила ее, глядя на него. Я начинала тонуть в нем. Знала, что нужно прекратить.

– Ладно, – глупая Эди. Глупый рот. Глупая страсть.

– Сегодня в офисе установлю приложение Uber на твой телефон и привяжу свою кредитку. Будешь ездить на нем, пока не починят твою машину. Больше никакого Бэйна и его члена.

– Нет, я… – собралась возразить я, но он схватил меня за подбородок и наклонил мою голову так близко к своей, что мы едва не соприкоснулись носами.

– Разве в конце моего предложения прозвучал знак вопроса? Не думаю. Избавь меня от бредней про твоего отца и мать, Эди. Ты – не они. И ты не станешь ездить на ненадежной груде хлама. Будешь пользоваться Uber. Конец разговора.

Я улыбнулась, зная, что он все равно своего не добьется. Ни сегодня, никогда. Я не слабовольный человек. По крайней мере, во всем, что не касалось Тео. Я открыла пассажирскую дверь, вышла из машины и прислонилась к окну, как в тот день на водохранилище. Трент уже надел солнцезащитные очки.

– И Трент?

– Что? – чуть не прорычал он.

– Насчет воскресенья. Я решаю, как мы будем проводить время с Луной.

– Исключено. Нельзя, чтобы нас видели вместе, Эди.

– Я позабочусь о том, чтобы нас не увидели.

– Нет.