Я оторвался от списка и молча уставился на Джеральда, чувствуя, как закипает кровь. Гнев – сильная приправа. Слишком большое ее количество притупляет чувства. Но я никак не мог сдержать свою иррациональную злость. Почему он не внес ее имя в список? О, ну я уже знал ответ. Должно быть, он уже в курсе, что Кэт не так давно умерла, и решил, что она не может стоять за разразившимся в прессе секс-скандалом и отравлением, ведь было бы непросто третировать человека с того света.

Правда в том, что теперь Каталина не представляла для него угрозы, а я не мог обличить его во лжи, не выдав при этом себя и все, что мне о нем известно. Мне нужно приложить больше усилий, если я хочу добиться от него признаний.

Я сложил бумаги и встал, улыбаясь.

– Я взгляну.

– Дай знать, если что-то всплывет. – Джеральд потер лоб, выглядя мертвее мертвого. – Хочу, чтобы этот кошмар поскорее закончился. Я установил дополнительные камеры в доме, чтобы обеспечить себе безопасность. Мне хочется верить, что это сделала не Джейн, но учитывая наше прошлое… – Он тяжело вздохнул, качая головой.

По пути из кабинета я задавался вопросом, какого черта я так упорно стараюсь превратить жизнь Джеральда в ад. Мне ведь совершенно плевать на Кэт. Конечно, Джеральд жесточайшим образом меня обманул, возможно, даже убил моего сводного брата, но разве он, в самом деле, изменил мою жизнь к худшему? Скорее наоборот, мне стоит благодарить свою счастливую звезду за то, что Кэт в свое время оставила меня Бреннанам. Черт его знает, где бы я сейчас был, если бы она решила остаться и «воспитывать» меня.

Шагая по сверкающим мраморным полам поместья Эйвбери-корт на пути к выходу, я впервые задумался, что, возможно, у моей отрадной ненависти к Джеральду была другая причина. Возможно, было слишком заманчиво оправдывать свою ненависть к Фитцпатрикам и всему, что они олицетворяли. А может, мне всегда хотелось одурачить Киллиана и Хантера – двух вечных мальчишек, которым с самого рождения все подавали на блюдечке с голубой каемочкой.

Я остановился возле двери, покачал головой, а затем развернулся и пошел обратно в дом. Поднялся по лестнице в комнату Джеральда и Джейн. Джейн крепко спала в своей постели прямо посреди дня. И говоря «спала», я имею в виду – была в полной отключке.

Я прошел в гардеробную, достал английскую булавку из кармана, вскрыл шкатулку с драгоценностями и сразу же нацелился на главный приз. Вещь, которую, как мне было известно, Джеральд ценил больше всего.

Запонки Фитцпатриков, которые он получил в наследство от отца. Достояние семи поколений Фитцпатриков, созданное из золота и дополненное гравировкой еще в Ирландии, где у семейства не было за душой ничего, кроме этих запонок.

Его ненаглядная фамильная ценность. Он любил эти запонки так сильно, что отказался передать их местному музею в Бостоне. Я с улыбкой спрятал их в карман.

Я установил дополнительные камеры в доме, чтобы обеспечить себе безопасность.

Теперь он точно решит, что предатель – кто-то из домочадцев.

По пути к выходу я заметил, как Эшлинг паркует свой скромный синий «Приус» возле фонтана. Снежинки собрались над ее головой, словно корона.

Я мог без труда избежать встречи с ней, сесть в свой «Порше» и уехать, но как же веселье?

Она вышла из машины в медицинской форме, одним плавным движением показала мне средний палец, умудряясь при этом не утратить изящества, и пошла к дому.

– Симпатичная форма. Жаль, что ты надеваешь ее только ради того, чтобы семья поверила в твою байку про работу в больнице, – ухмыльнулся я.

Она замерла на долю секунды и пошла дальше к парадной двери.

Пускай мне не были известны все подробности ее тайны, но я знал достаточно, чтобы сделать ее жизнь по-настоящему несчастной.

Немудрено, что я взял за правило не желать того, что не отвечало взаимностью. Это было само собой разумеющимся, учитывая мой жизненный опыт и прошлое.

Возможно, сама Эшлинг хотела меня, но ее семья любой ценой будет стоять между нами. Впрочем, если бы я, в самом деле, хотел Эшлинг, у них бы все равно ничего не получилось. Но так уж вышло, что я отвергал тех, кто считал меня недостойным их.

– Приятного вечера, мисс Фитцпатрик. – Я приподнял воображаемую шляпу.

– Гори в аду, Бреннан.

– Если Бог существует, то у него на меня именно такие планы. – Я пригнул голову и сел в машину.

– О, он существует, и поверь, когда он доберется до тебя, я буду тут как тут с пакетом попкорна.

* * *

– Дядя Шэм! Покатаешь меня?

Руни, дочь Сейлор и Хантера, которой не исполнилось еще и трех лет, распахнула дверь дома Троя и Спэрроу и бросилась ко мне, словно ракета. Обхватила меня пухлыми ручками за ногу, а потом стала карабкаться выше, как маленький солдатик, пока я не подхватил ее на руки и не взял под мышку, будто мотоциклетный шлем. Я вошел в дом, в котором провел свои подростковые годы, и поцеловал в щеку Сейлор, а потом и Спэрроу.

– Я хочу на тебе поскакать. – Руни хихикала, болтаясь у меня под мышкой, пока я обменивался любезностями со своей приемной матерью и сестрой. – Пожа-аста.

– После ужина, Рун-Лун, – сказал я, взлохматив копну ее спутанных рыжих волос.