– Добром это не закончится, – сердито протянул он, стараясь держать себя в руках. Я знала, что Сэму плохо давались переговоры. Обычно он просто брал все, что хотел и когда хотел. Он делал над собой усилие.

– Все не так уж плохо, – возразила я. Вслед за декабрем наступил январь. Казалось, будто все вокруг: деревья, дороги, здания – покрыто тонким слоем голубого инея, а с ними и сердце Сэма. – То, чем я занимаюсь, считается совершенно законным во многих странах. В Швейцарии, например. А еще в Бельгии, Западной Австралии, Колумбии…

– Заметила, какую страну ты не включила в список?

Я повернулась посмотреть на него.

– Соединенные Штаты гребаной патриархальной Америки. Здесь это незаконно, а значит, ты не будешь этим заниматься.

– Ты прав. – Я покусывала нижнюю губу. – Возможно, мне стоит переехать в Швейцарию.

– Меня не перестает удивлять твоя извращенная логика, – проворчал он. – Мы не будем переезжать в Швейцарию, милая, как бы сильно тебе ни нравилось убивать людей.

А есть какое-то «мы»? С каких это пор появилось «мы»? И почему от этого сердце екнуло у меня в груди?

Потому что ты по-прежнему любишь его, mon cheri. Ты всегда его любила. Он для тебя – вечность, даже если ты для него лишь краткий миг.

– Почему? – Я сделала невинное лицо. – Ты где угодно можешь заниматься своим делом. Не припомню, чтобы гангстерам требовался высокий балл по академическому оценочному тесту и уровень IQ. Вряд ли тебе грозит провалить собеседование о приеме на работу.

– Закончила дерзить?

– Не совсем, – ухмыльнулась я, довольная, что смогла за себя постоять.

– Мне принадлежит слишком многое в Бостоне, чтобы я мог просто так все бросить, – пояснил Сэм, пропустив мимо ушей мой очередной словесный выпад.

– Управление Бостоном делает тебя счастливым? – Я глянула на него искоса. – Тебя хоть что-то делает счастливым? – тихо добавила я.

– Ты, – сердито рявкнул он, испытывая отвращение к самому себе. – Ты и твои голубые глаза, и гортанный голос, и чистое сердце, и темная, порочная душа.

Было удивительно видеть его таким. Он был словно раненый зверь, загнанный в угол и вынужденный говорить о своих чувствах. Я не хотела давить на него, а потому отвернулась и стала с улыбкой любоваться видом за окном.

Когда мы вернулись в Бостон, я заметила, что он направился к своему дому, а не к моему.

– Куда это ты? – спросила я. – Я же сказала, что мне завтра утром на работу.

– Я уже забрал половину вещей из твоей комнаты и перевез их к себе, Шерлок. Скорее всего, то, что ты собиралась надеть утром, уже ждет тебя в моей квартире. А к тому же… тебе не придется притворяться, будто носишь медицинскую форму, а потом переодеваться по приезде в клинику, потому что я уже знаю твою тайну. – Он выключил двигатель и вышел из машины.

Я выскочила следом, раскрыв рот от изумления, восторга и раздражения. Только Сэм мог разом пробудить во мне все три чувства.

– Как? – потребовала ответа я. – Когда?

Сэм достал пару ключей из заднего кармана и потряс ими перед моим лицом, зажав между пальцами. Я узнала в них ключи от своего дома.

– Как? Сделал дубликат несколько дней назад. Когда? В основном пока ты была на работе. Иногда, пока ты спала. Поразительно, как много может ускользнуть от твоего внимания. Напомни, чтобы никогда не доверял тебе стеречь сейф. Грабитель утащит его, а ты даже не заметишь.

Сэм

Той ночью я трахнул Никс так, как хотел всегда.

Неспешно, без ощущения, будто ее семья пристально за мной следит.

Нагнул ее над рабочим столом и врывался в нее сзади, пока она выкрикивала мое имя.

Затем взял ее снова в постели и еще раз на кухонном столе.

После пятого раунда мы, уставшие и вспотевшие, упали на кровать.

Впервые в жизни я уснул рядом с другим человеком. Чувствовал тепло женского тела рядом с моим.

Нам еще предстояло кое-что сделать. Она должна бросить свою жуткую работу и стать врачом в традиционном направлении. Но мы уже добились определенного успеха.

Проснувшись утром, я перевернулся на спину и протянул к ней руку. Ее половина кровати оказалась холодной.

Я приоткрыл один глаз и нахмурился.

Она ушла.

Но оставила на тумбочке записку.

Благодарю за секс, но ты все еще не помилован.

– Никс.

Сэм

На следующий день Эшлинг отказалась меня видеть.

И через день тоже.

Как и в следующий за ним.

Она не отвечала на мои звонки, не вышла, когда я приехал к ней домой, и не читала мои сообщения.

А их было чертовски много.

Так много, сколько я никогда никому не отправлял.

Сэм:

Перестань вести себя как ребенок.

Сэм:

Мне достаточно прийти в клинику, если захочу с тобой увидеться.

Сэм: