– Меня ты не достоин.

Он улыбнулся.

– Раньше я тоже так думал. А потом узнал, чем ты занимаешься в этой клинике. Мы с тобой не такие уж разные. Нас отличает лишь формальная терминология.

Я ахнула.

– Не смей. То, чем я занимаюсь…

– Прекрасно. А еще незаконно. В условиях перенаселения жизнь всегда почти ничего не стоит, – ответил он, обдавая дыханием мое лицо и заставляя каждую клеточку тела трепетать от желания и предвкушения.

– Ты все такой же говнюк, – сообщила я.

Он наклонился и проговорил мне в губы:

– Я никогда не давал обещаний, что перестану им быть. Я лишь обещал, что буду твоим говнюком.

– А что насчет других женщин? – Я почувствовала, как начинаю таять в его руках. – Что будет, когда я тебе надоем?

– Ты никогда мне не надоешь. – Он скользнул языком между моих губ, разомкнув их, и страстно меня поцеловал. Я позволила ему, несмотря на все мои запреты, здравый смысл и то обстоятельство, что это в корне противоречило тому, чего я пыталась добиться.

Я обмякла в его объятьях, наслаждаясь его уверенностью, пока его язык кружил вокруг моего. Он сжал мои волосы, пальцами впиваясь в кожу.

– Все эти годы, Никс, я думал о тебе. Каждый раз, когда трахал другую. Каждый раз, когда приводил кого-то в свой кабинет. Я закрывал глаза и видел тебя. А потом вспоминал, что твоя семья уничтожит нас, если я заполучу тебя. Они бы ни за что этого не допустили. Я вспоминал о том, как сильно испорчу тебе жизнь, если прикоснусь к тебе. Если ты станешь моей. Если ты узнаешь, сколько крови я пролил. Я не хотел втягивать тебя в свой хаос, но теперь, когда я узнал, что мы оба испорчены и несовершенны, это все меняет.

– И ты получил одобрение моего отца. – Я уперлась ладонью ему в грудь и оттолкнула. – Как?

Сэм ухмыльнулся.

– Думаю, твой отец понял, что я готов зайти дальше, чем готов зайти он, чтобы защитить тебя. Он не глупый человек, Эш. Он знает, что я всегда получаю желаемое. А я хочу его дочь.

– Твой поцелуй. – Я нахмурилась. – У него был другой вкус.

– Я бросил курить. – Сэм приподнял бровь, но, похоже, скорее от раздражения, чем от торжества.

– Правда? – Сердце описало странное сальто в груди. – Почему?

– Ты сказала, что тебе противно. Сказала, что не хочешь, чтобы у тебя возникало чувство, будто ты облизываешь пепельницу.

– Ты должен был сделать это потому, что хочешь дожить до глубокой старости.

– Ну, с моим родом занятий мне это, возможно, не светит, но пока я жив, хотел бы, чтобы ты была со мной рядом.

Он говорил правильные слова и совершал правильные действия, но я пока не могла его простить. Не сейчас. Еще нет. Не тогда, когда узнала, что он чуть не разрушил мою семью.

Я отступила назад, придя в себя.

– А что насчет моего запрета на посещение «Пустошей»? – спросила я.

Похоже, смена темы сбила его с толку, судя по тому, как он склонил голову набок, спокойно изучая меня взглядом.

– А что с ним?

– Сними его. – Я вздернула подбородок.

– Никс, – мрачно произнес он, прищурившись. – Я не позволю тебе разгуливать в откровенной одежде в непосредственной близости от меня, лишь бы заставить меня страдать.

– Нет, позволишь, – беззаботно возразила я. – Потому что ты хочешь меня, а когда хочешь кого-то, идешь ради него на жертвы, а не пытаешься контролировать. Лучше привыкай к этому.

Он скривил лицо, обдумывая мои слова.

– При одном условии.

Я закатила глаза.

– При каком?

– Поужинай со мной.

– Я думала, мы уже миновали этап свиданий. – Я не смогла сдержать улыбку.

– Так и есть, – сухо ответил он. – Но никто не говорил, что в меню будет только еда. Я заеду за мальчишкой через пару часов. – Сэм наклонился и страстно меня поцеловал, а потом развернулся и вышел.

И только когда он ушел, я осознала, что этот мерзавец снова сумел утащить в кулаке частичку моего сердца.

Вор.

Эшлинг

Сэм заехал за мной в канун Нового года в смокинге и с таким мрачным выражением лица, будто сам Сатана вынудил его сделать это под дулом пистолета.

– Это тебе… – Он сунул мне в руки букет цветов, как только я открыла дверь, принарядившись в легкое белое мини-платье и ботинки от Louboutin.

Букет состоял из лилий, подсолнухов и роз всевозможных цветов и оттенков.

Я с улыбкой поднесла цветы к лицу и понюхала.

– Спасибо. Давай я поставлю их в воду.

– Какой в этом смысл? – вздохнул Сэм, судя по всему, по-прежнему борясь с синдромом отмены никотина. – Все равно они зачахнут в свой час.

– Совсем как мы, – ответила я с легкой улыбкой. – Неизбежность смерти – не повод отказываться от жизни.