– Ага, – отозвалась я, сразу отпивая янтарную жидкость. Разговор не клеился, да и, честно сказать, атмосфера клуба не способствовала светской беседе, больше развращала. И Лукас, кажется, это понимал. Парень наклонился ниже, скользнув взглядом в открытый квадратный вырез, провел длинными пальцами от колена вверх, вызывая смешанные чувства: что-то вроде возбуждения и отвращения. И я почти позволила себя поцеловать, когда его нос прошелся по скуле, сменился губами, которые прочертили дорожку по щеке и едва не прилетели легким поцелуем на уголок губ. Я отстранилась, взглянула на время, понимая, что весь этот вечер – одна огромная ошибка. Никакие действия не позволили бы мне убежать от самой себя.

– Прости, не могу, мне пора. – Я спешно выкрутилась из его хватки, выскользнула из-за стола и, протиснувшись сквозь толпу, вылетела из клуба.

Садиться за руль в таком состоянии равнялось самоубийству, поэтому я вызвала такси, а через несколько минут уже смотрела на то, как в окне так же, как и несколько дней назад, мелькала когда-то родная и привычная Испания. Сейчас хотелось сбежать из города еще сильнее, лишь бы не возвращаться в дом на краю обрыва, не видеть то, как мои желания сбывались у сестры.

Машина остановилась возле дома Гонсалеса около полуночи, в окнах уже не горел свет, придавая всему вокруг безжизненный, неуютный вид. Я не знала, для чего приехала сюда, если легко могла назвать адрес отца и уже давно спать в своей комнате. Но я вышла из такси, вдохнула морской воздух, пропитанный запахом йода и водорослей, задержала взгляд на саде разноцветных роз, на мгновение даже остановилась, чтобы рассмотреть все еще цветущие бутоны. Кто-то ведь ухаживал за таким огромным полем посреди жарких дней, неужели для Тайфуна эти цветы так важны? Для декора хватило бы и пары кустов около дома.

Ответ, казалось, лежал на поверхности. Вспомнилась ночь, когда я точно так же стояла здесь, пытаясь найти в себе силы позвонить в дверь, а потом откровение, честность и… Роза Гонсалес.

Роза.

Вот почему цветов так много. Вот почему за ними так хорошо следили. У меня осталось кольцо, которое я могла носить у сердца, а у него – целый сад, каждое утро встречающий разноцветными красками в рассветных лучах солнца. Каждый по-своему хранил в сердце символы, а в голове память о близких.

Я тихо вошла в дом, понимая, что приехать сюда – правильное решение. Знание, что Аарон жив и спит в соседней комнате, каким-то странным образом успокаивало.

Туфли слишком громко стучали по полу, поэтому их пришлось снять, и теперь шаги стали совсем беззвучными.

Все вокруг было погружено во тьму, вызывая странное чувство одиночества и тоски. Казалось, что мир – огромная пустая бочка, из которой выкачали всю воду, а я осталась на самом дне, никому не нужная и такая же пустая.

На втором этаже было так же тихо, наверное, все уже давно видели десятый сон. Дверь в комнату Тайфуна осталась приоткрытой, и у меня не было ни капли желания заглядывать туда. Я боялась увидеть тот же взгляд, что и утром. Даже толком не понимая, почему именно. Поэтому направилась вперед, стараясь не смотреть.

На запястье неожиданно сомкнулись пальцы, дернули вбок, втянув в открытое пространство комнаты и заставив сердце подскочить в груди от страха.

Я влетела внутрь, едва не поцеловав ковер. Туфли с глухим стуком выпали из рук, а я впечаталась в грудь Аарона, задев его больное плечо. Над ухом раздалось тихое шипение.

– Вторая рука мне еще нужна, птичка, – прошептал Тайфун, заставляя раскрыть глаза в удивлении и непонимании.

– Нечего так пугать! Могла и ударить, – вырвав руку, сказала я.

– Ты была с Лукасом? – Парень недобро прищурился, сокращая расстояние между нами. Я отступила. Он приблизился. Я снова отошла. Взгляды сцепились, но никто из нас не произносил ни звука. Дыхание сбивалось, перебирая нервы, словно гитарные струны, а мы продолжали играть, пока моя спина не уперлась в холодную стену.

Подбородок взметнулся вверх, руки сложились на груди, когда Тайфун навис надо мной, закрыв своим видом комнату.

– Даже если и была, какое твое дело?

– Забыла, что он сделал в вашу первую встречу? – проговорил он, легким движением водрузив ладонь на границу талии и бедра. – Или забыла, что они главные конкуренты твоего отца?

– Забыл, что ты сам похитил меня в первую встречу? – язвительно спросила я, сбрасывая его руку и намереваясь сдвинуться, потому что так было правильно. Но на самом деле это последнее, чего я хотела, поэтому продолжала стоять на месте, вглядываясь в темные глаза, под которыми залегли тени усталости. – Кажется, таблетки на тебя плохо действуют, – хмыкнула я, когда между нами повисла долгая тишина, снова уколов разочарованием. Вполне понятно, что Лукас его интересовал исключительно в целях борьбы за власть.

– Не забыл, – угрожающим шепотом отозвался Аарон, положив руку на мою талию. – Не забыл ничего, Лу, – голос смягчился, словно это признание. Больше самому себе, чем мне. Открытый диалог с самим собой. Наверное, мне тоже пора заглянуть внутрь себя, но вместо этого я посмотрела на мужчину. Аарон следил за эмоциями на моем лице. И в этом ощущалось столько откровенности, что вызывающее поведение Лукаса не стояло рядом, оно вмиг забылось, заставляя вспомнить все, что Аарон про меня знал. Но в памяти снова мелькнуло перекошенное от злости лицо сестры, взгляд Тайфуна на нее, словно на икону. И все мысли стерлись под волной отчаяния, отвращения и злости.