Но когда в руках оказалась последняя карточка, все остальные упали, рассыпавшись веером по кровати, половина улетела на пол, а мне было плевать, потому что взгляд скользил по той единственной, что осталась в пальцах: я и Луиза посреди танца, нахмурившись, смотрим друг на друга. Моя рубашка почти точь-в-точь повторяет цвет бордового платья. А я даже не заметил этого совпадения, впервые в жизни вытащив рубашку из глубины шкафа.

Казалось, еще немного, и она потянется ко мне, прижимаясь всем телом. Мы замерли в этой странной фигуре танца в ожидании чего-то. Фотограф явно знал, что делал. Хотелось оставить этот момент только для себя. Может быть, я слишком сентиментален, но, просто представив, что было бы с Луизой, если бы фото увидела ее сестра, захотелось спрятать его. Что я и сделал, сунув карточку под подушку.

И сейчас точно знал, что бесило меня то, что она с Лукасом и его грязные ручонки могли ее касаться. И эта злость придала сил, чтобы подняться с кровати, когда с открытого балкона донесся звук подъезжающей машины.

Утро не задалось. Хорхе уехал, когда Аарон еще спал, сказал, что до вечера его не будет. Так что я собиралась зайти к Тайфуну, чтобы сменить повязки. Но уже около его комнаты, когда я приоткрыла дверь, на локте сомкнулись грубые пальцы.

Я вздрогнула, замечая предупреждающий взгляд отца, буквально прожигающий насквозь.

– Не нужно тебе туда, – проговорил он грозным шепотом. Я дернулась, пытаясь освободить руку.

– Хорхе попросил сменить повязку.

– Займется кто-нибудь другой, не смей к ним лезть, – повторил отец. К ним… Я заглянула в открывшийся проем. Гонсалес лежал на кровати, рядом стояла Мария, склонив голову в молитве, словно они уже давно пара влюбленных. И взгляд Аарона, уткнувшийся в нее, только подтверждал это. Такой взгляд, от которого не то что мурашки разбегались по телу, а самые настоящие разряды тока. Так смотрят только на что-то интимное, священное, то, что хочется спрятать и ни с кем никогда не делиться. Он смотрел так, словно она – единственное, что волновало его в этой жизни. И почему-то меня укололо разочарование. Мне не нравилось то, что он так смотрел на нее.

Но я ничего не сказала, молча кивнула, принимая сторону отца. Я не должна им мешать. Может быть, это тоже часть моей жизни – вечное одиночество?

– Чем вы занимались вчера с Тайфуном? – грозно спросил он, встряхнув меня. Я часто заморгала, пытаясь вспомнить, что именно Аарон наплел Марии.

– Поехали за документами, он сказал, что в пакете не хватало страниц.

– Не ври мне. – Отец приблизился, по коже пополз липкий холод, который сменился страхом.

– Я не вру, спроси его.

– Я знаю, что ты не забываешь документы, иначе не задержалась бы на должности, на которой сейчас находишься.

– Думаешь, я бы стала обманывать из-за мужчины? – усмехнулась я, задрав подбородок. Кажется, за всеми происходящими событиями я совсем забыла, кто я.

– Сегодня ты нужна в казино, поезжай, приоденься, встретимся там, – перевел тему отец, хватка на руке ослабла, он ушел, а я еще раз заглянула в комнату, чувствуя, как в груди разливалась тяжесть, причину которой я так и не смогла найти.

Эти поиски пришлось отложить, как и то немногое, что связывало нас с Аароном. Хотя ничего особо и не было. Неловкая ночь с признанием, танец на приеме по случаю помолвки сестры, а вчерашний вечер я и вовсе не брала во внимание, как и его обещание, потому что это шок и влияние таблеток. Вряд ли Гонсалес об этом помнил.

Все документы по делу матери остались у него, так что я могла отойти в сторону и позволить всем жить так, как им хочется.

Уже в машине я напомнила себе, что совсем недавно хотела убить Тайфуна за Генри, пыталась вспомнить ненависть, злость и презрение, но ничего не нашла в душе. Как бы то ни было, Аарон закрыл меня собой. А я устала злиться. Особенно на прошлое.

Я выдохнула, оставляя Гонсалеса, Марию и отца здесь, в доме на краю обрыва, и выехала на дорогу. Это все ничего не значило.

Весь мой гардероб оказался беспощадно уничтожен наглым гостем, посетившим квартиру, поэтому я свернула к торговому центру, неспешно позавтракала, радуясь тому, что отец не приставил ко мне охрану. Затем написала Хорхе о проваленной попытке сменить бинты, прошлась по магазинам, щедро разбрасываясь деньгами во все стороны. В этот раз я хотя бы знала, что на обратном пути никто не умрет.

А потом еще долго сидела за рулем красного кабриолета, пытаясь собраться с мыслями и завести машину, но не двигалась с места. Только вчера в меня стреляли, только вчера мои руки снова полностью покрылись кровью, только вчера я снова ждала, что в меня все-таки прилетит холодный металл, несущий смерть. Но нельзя ждать вечность, верно?

Кажется, отец просто хотел убрать меня подальше от дома. Наверное, он догадался, почему мы с Аароном оказались вместе. Но пока он молчал, пока его действия накрывали мою жизнь незримой рукой, я могла не переживать.