Не тех, что оставила в моей комнате.

Но я не успел сделать и шагу, как передо мной возникла Мария, взволнованно оглядела мое лицо, закрыв Луизу собой.

Это начинало раздражать. С каких пор я не мог спокойно перемещаться по собственному дому?

Но это был еще легкий вопрос. Так сказать, вершина айсберга. То, что произошло потом, вышибло мозг.

Мария шагнула вперед, ладонь скользнула на здоровое плечо, девушка привстала на носочки, а затем порывисто поцеловала меня, прижавшись к губам и прикрыв глаза.

Я растерялся. Хотя нет, я охренел.

Громкий смех ударил по ушам, возвращая мозги на место. Я отшатнулся, едва не уронив Марию. Но больше всего волновал удаляющийся цокот каблуков, звучащий так, словно гвозди забивали в крышку гроба, в котором лежал я.

– Что это было?! – снова этот вопрос. Боже, он слишком часто появлялся в моей жизни. Мария, не заметив моего воодушевления, стушевалась, отвела взгляд и опустила голову. Я тяжело вздохнул, давя в себе желание кричать, поэтому просто обошел девушку, направляясь вслед за той, что вызывала острую потребность в своем присутствии.

Мне следовало пойти за ней еще вчера.

Но Луизы уже нигде не было: ни в гостиной, ни на кухне, машина не стояла на парковке у дома. Разочарование укололо в груди, заставив проклинать все на свете, хотя я знал, что такое вряд ли бы простила вера.

Я вернулся в дом, выцепил Хорхе из общего хоровода лиц и, схватив его за шиворот, втащил в кабинет, закрыв дверь на замок.

– Ты должен найти Луизу. – Я упер в него тяжелый взгляд, опускаясь на край стола. Голова все еще кружилась после забега по территории.

– Она же только что ушла.

– Вот и найди ее.

– Что ты уже натворил? – прищурившись, спросил парень и сложил руки на груди.

– Мария поцеловала меня.

– И при чем тут красотка?

– Ночью я поцеловал Луизу, – нехотя признался я, отведя взгляд. Хорхе выпучил глаза, будто я сошел с ума или что-то в этом роде. Хотя это ушло недалеко от правды.

– Что ты сделал?!

– Что слышал, – огрызнулся я. – В общем, она видела порыв Марии и ушла.

– Я бы на ее месте оторвал тебе то место, которым ты целуешься, – хмыкнул друг. – Ты кретин! И вообще, стоило бы тебе врезать! – лжеобиженно заявил он, затем глаза блеснули хищным огнем. – И кто лучше целуется?

– Придурок.

– Ладно тебе, красотка остынет, приедет сама. – Он пожал плечами. – И ты скажешь, что не виноват и бла-бла-бла. Мне нужно проверить еще кое-что по Карлосу Санчесу, может быть, это все-таки он. – Я лишь кивнул в ответ. – Так вы просто поцеловались, и все? – многозначительно спросил Хорхе, поиграв бровями. Я тяжело вздохнул, чувствуя, как раздражение разливается по телу волнами и навязчивыми мыслями, которые так и кричали прикончить придурка.

– Она ударила меня и ушла.

– О да-а-а, – протянул парень, будто это лучшая новость, которую он слышал. – Красотка нравится мне все больше.

– Позови Марию.

– Надеюсь, ты не собираешься продолжить с ней то, что она начала.

– Иди к черту, – выплюнул я, садясь за рабочий стол. Продолжать с Марией то, что она начала, я точно не планировал, потому что хотел видеть рядом совсем другую девушку.

Мария появилась в кабинете спустя несколько минут томительного ожидания. Я не знал, что нужно говорить в таких ситуациях, а раздражающе тихая, чрезмерно покорная и спокойная Мария давила на нервы сильнее, чем порой Хорхе с рассказами о проститутках.

Я тяжело вздохнул, откидываясь назад в кресле, устремил вопросительный взгляд на девушку.

– Вопрос тот же, что это было? – Мария молчала, не смотря на меня, не оправдываясь, снова надела на себя вселенскую святость.

Наверное, если бы несколько недель назад кто-то сказал мне, что мои мысли будет занимать женщина, которую я сравнивал с чем-то демоническим и жалел человека, что проведет с ней жизнь, я бы рассмеялся ему в лицо. А теперь, кажется, стоило взглянуть в зеркало.

– Нечего сказать? – усмехнулся я, выбрасывая Луизу Перес из мыслей на какое-то время и останавливая серьезно-насмешливый взгляд на ее сестре. – А вот у меня много слов. – И, когда она все же подняла глаза, меня накрыла странная уверенность в том, что вся ее святость – это хорошая маска, за которой скрывалось что-то неопределенное, не знающее ни себя, ни мира вокруг и умеющее только ругать. Я не знал, насколько это правда, но стало противно от того, что я мог в ней видеть.

– И первые мои слова: больше никогда так не делай…

– Но! – Девушка порывисто шагнула вперед.