Это выглядело как самая большая ошибка в моей жизни. Это ощущалось как самая большая ошибка в моей жизни. Но я все равно вышел на улицу и закурил, будто это могло уменьшить дыру в груди.

Я затянулся, поднял взгляд на ее окно. Воображение упорно рисовало картинки того, как она до сих пор стоит посреди гостиной. Наверняка беззвучно плакала.

К черту!

Сигарета полетела на землю.

Почему я каждый раз смотрела, как он уходит? Почему он никогда не оставался? Почему я никогда не шла следом?

По щекам стекали горячие слезы. Я не могла больше держать их в себе. Что-то снова сломалось внутри, как и каждый раз, когда что-то случалось.

Я такая слабая! Такая плаксивая! Такая… ужасная!

Я почти поклялась никогда не смотреть на себя в зеркало. Почему я не могла жить по-другому? Почему не могла быть другой?

Кажется, сейчас я даже не определила бы причину, по которой плакала. Просто делала это, стоя посреди комнаты и даже не находя в себе сил плюхнуться на диван.

Я не знала, как жить эту жизнь. Я не знала, кто я и чего хочу. Ничего не знала.

Дверь в коридоре хлопнула. Я вздрогнула. Появление Хорхе на пороге что-то сломало и воскресило.

Я замерла, разглядывая парня на пороге гостиной, с немного безумным, но решительным взглядом. Именно в такие моменты Хорхе казался жутким и мрачным, но вместо того, чтобы испугаться, я улыбнулась. С меня будто сняли бетонную плиту. Я шагнула вперед, пытаясь проверить – реальный ли он. Необходимость коснуться его была такой сильной, что жгла ребра.

Хорхе тоже сделал несколько шагов навстречу. И нежно, почти осторожно, убрал волосы с моего лица, обхватил щеки ладонями.

– Мое сердце не камень, Ана, и уже давно. И твое тоже не такое, я знаю это, потому что вижу, как ты относишься к сыну, потому что помню, как ты смотрела на меня. – Он произносил это все так серьезно, что не оставалось сомнений в том, что это не ложь, а абсолютная правда. Те слезы, что успели высохнуть с его приходом, сейчас вновь побежали по лицу, а Хорхе только и успевал их вытирать, вглядываясь в мои глаза. И так хотелось прикрыться, спрятаться и убежать, но я цеплялась за него, потому что больше не хотела отпускать.

– Прости, – тихо выдохнула я, когда молчание затянулось. Мои глаза опустились на пуговицы на его рубашке. – Я слабая и глупая, я была права, когда говорила Луизе, что не умею любить, не умею доверять, но я смотрю на Генри, на тебя и чувствую огромную нежность, которая захлестывает с такой силой, что у меня кружится голова от эмоций.

Хорхе наклонился, покрывая мое лицо поцелуями, словно пытался стереть слезы губами. Они прилетали везде: на щеки, лоб, нос, подбородок, а я просто стояла, опустив ладони на его грудь, и пыталась совладать с бешеным сердцебиением. Что, если это все просто сон?

Он поцеловал меня. Я едва не перестала дышать – так много оживилось эмоций. Хорхе будто вдохнул в меня жизнь, разогнал темноту и заполнил пустоту.

Если это сон, то я не хотела просыпаться.

Вечно бы ощущала его тепло. Вечно бы касалась пуговиц на рубашке, нерешительно их теребя. И вечно бы целовала его, словно это последнее, что могла сделать в жизни.

Хорхе, не разрывая поцелуя, опустил руки на мою шею, провел по плечам, скользнул на талию, вжимая меня в себя.

Мы продолжали целоваться, цепляясь друг за друга, как за спасательный круг. Если мы находились на дне, то сейчас стремительно плыли к свету, с горящими легкими и желанием сделать первый судорожный вдох.

Шея затекла, я подтолкнула Хорхе к дивану. Он послушно сел, утягивая меня за собой.

Я устроилась у него на коленях, разглядывая, как еле заметный свет с улицы отражался на его лице.

Дождь барабанил в окно, заглушая посторонние звуки и отрезая от всего остального мира.

Футболка на мне бесстыдно задралась, открывая белье, когда я оказалась сверху Хорхе. Он провел вверх по бедрам, коснулся трусиков, но вопреки ожиданиям скользнул выше. Его ладони легли на мою спину, задевая каждый шрам, а меня пробивали маленькие разряды тока, заставляющие каждый раз еле ощутимо вздрагивать.

Я и не думала, что между нами снова что-то может быть, но то, что сейчас происходило, было куда лучше всего, что я могла себе представить. Хотелось быстрее почувствовать его, его губы на себе, горячее дыхание, но при этом хотелось продлить каждый момент, насладиться каждым касанием, поцелуем, взглядом.

Мне нравилось то, как он смотрел на меня. Будто остального мира не существует, и от этого желание внизу живота затягивалось еще сильнее, разносясь мурашками по всему телу.

Пальцы нашли пуговицы на его рубашке, но Хорхе перехватил мои запястья, в одно движение переместил нас так, что теперь я лежала на диване, а он смотрел на меня сверху.