Она вывернулась из моих объятий. Я подхватил Генри, а Анабель по-свойски вытащила ключи из кармана моего пиджака. Я тихо хмыкнул, наблюдая за тем, как Ана открыла багажник, какое-то время копошилась внутри, а потом достала одну из картин, которые мы забрали сегодня из дома Аарона.

По ее губам скользнула загадочная улыбка.

– Учти, у меня с собой нет молотка и гвоздей, – проговорил я.

– Они не понадобятся, – качнула головой девушка и, перехватив картину поудобнее, направилась к дому.

Я пошел следом, держа Генри. Удивительно, но он молчал все то время, что мы преодолевали расстояние до двери, и даже пока я возился с замком одной рукой. Малыш только шумно выдохнул и вздрогнул, когда мы оказались в небольшом коридорчике. Реакция Анабель была похожей.

Она повернулась ко мне, и я заметил тень слез в ее глазах, хотя с ее губ все еще не сходила улыбка.

Я на миг растерялся. Все еще не знал, что делать с плачущими девушками. Другое дело дети. Генри почему-то легко успокаивался у меня на руках.

Я шагнул вперед, все еще не зная, что делать, но Анабель встрепенулась и огляделась.

– Где тут гостиная?

– Идем, – я кивнул в сторону, и мы двинулись вперед по коридору.

Гостиная расположилась в другом конце дома. Она казалась просторной и светлой из-за панорамных окон, выходивших на небольшой дворик с беседкой. Вдалеке плескалось море, и закатный свет оседал на паркете и мебели.

Так и должен ощущаться дом? Теплом, светом и тишиной? Не той, что давит на плечи, а обнимает заботливыми руками и дарит покой.

– Как думаешь, что твоя мама задумала? – обратился я к Генри. Он хлопнул длинными ресницами и проворковал что-то неразборчивое. Жаль, еще не придумали переводчика с младенческого.

Анабель отвернулась, снимая крафтовую упаковку с картины. Мы с Генри с любопытством наблюдали за ее действиями, пока она не поставила на комод холст.

Море, закатное солнце и три силуэта: девушка, чьи темные волосы разлетались в стороны; мужчина в темном костюме; и ребенок, которого они держали за руки.

Я перевел взгляд на Анабель, она прикусила губу и слегка покраснела.

– Нашла новые краски, – неуверенно пояснила она.

– В жизни? – Мой голос дрогнул. Вопрос должен был прозвучать легко и глупо, а почему-то получился со смыслом.

Ана качнула головой и посмотрела на меня. Открыто и смело. Как делала каждый раз. Будто находила в себе силы видеть истину за нас двоих.

– В жизни тоже, – она шагнула вперед. – Теперь на картине не один силуэт.

Да, теперь не один.

Спасибо за выбор нашего издательства!

Поделитесь мнением о только что прочитанной книге.