Когда входишь в эту комнату, возникает легкое ощущение, что попадаешь в другой мир, но сегодня этот эффект выражен сильнее. Свет приглушен, отчего помещение кажется больше. Персефона вчера с первого взгляда угадала, что комната являет собой полную противоположность банкетного зала Зевса. Серебристый отблеск воды на потолке создает впечатление, что мы оказались под поверхностью земли. Настоящая фантазия о преисподней.

Огни еще не полностью освещают платформу. Их свет станет сигналом скорого начала шоу. А сейчас люди рассаживаются на диваны и кресла. Кто-то болтает, кто-то уже начинает собственную небольшую вечеринку. Правила верхнего города здесь не работают, и люди, которые перешли через реку, склонны с безрассудством предаваться удовольствиям.

Я замедляю шаг, давая Персефоне возможность привыкнуть к тусклому свету. А нашим гостям – время увидеть нас, осознать, что все наконец-то начинается. Взгляды устремляются к нам, и по комнате проносится приглушенный шум голосов, когда все понимают, кого я держу под руку.

Я веду Персефону к темному трону, стоящему у стены в центре комнаты. Он чертовски броский и абсолютно нелепый, но соответствует своему назначению. Король становится королем только в том случае, если все вокруг его признают. Возможно, я больше никогда не ступлю в верхний город, но в моих интересах напомнить всем собравшимся, кто здесь правит.

В конце концов, мне нужно поддерживать репутацию.

Я опускаюсь в кресло и сажаю Персефону себе на колени. Она так напряжена, что я с тем же успехом мог бы поставить себе на бедро статую. Приподнимаю бровь.

– Тебе будет больно, если не расслабишься.

– Все смотрят, – проговаривает она уголком рта.

– В этом и смысл.

Она опускает взгляд на свои сцепленные руки и напрягает челюсти.

– Я знаю, что смысл в этом, но знать и испытать на самом деле – это разные вещи.

Именно по этой причине я изменил свои первоначальные планы на сегодняшнюю ночь. Она чертовски бесстрашная, бросается вперед, даже когда разум и тело кричат ей, что нужно притормозить. Я сажусь поглубже в кресло и тяну Персефону за собой. Она поначалу сопротивляется, но едва я бросаю на нее многозначительный взгляд, позволяет мне развернуть ее спиной к моей груди.

– Шоу скоро начнется.

И тогда она будет слишком занята, чтобы волноваться из-за всех собравшихся в этой комнате.

– Какое шоу?

Я улыбаюсь и свободно обнимаю ее за талию. Свет по всей комнате слегка тускнеет, а направленные на центральную платформу лампы начинают светить ярче.

– Ты помнишь, как была на виду?

– Конечно. Это было вчера.

Я усаживаю ее глубже на колени. В другой раз отвлечь ее от центра комнаты было бы в моих интересах, но сегодня я хочу, чтобы она была расслаблена.

– Сегодня тебя там не будет.

Я замечаю, что ее мышцы слегка расслабляются. Знаю, что мысль о том, что за нами наблюдают, заводит ее, но для нее это в новинку. Сразу же оказаться в центре было бы чересчур поспешным шагом, а я не могу отрицать, что очень хочу, чтобы она сейчас насладилась этим моментом вместе со мной.

– Не буду?

– Нет. Расслабься и получай удовольствие от шоу, – бормочу я ей на ухо. – Оно только для тебя.

Как я должна сосредоточиться на «шоу», если Аид всюду ко мне прикасается? Подо мной его крепкие ноги, за спиной твердая грудь, а рука, словно стальная лента, опоясывает мои бедра, нисколько меня не смущая. Я слегка сдвигаюсь, просто чтобы ощутить напряжение оттого, как он удерживает меня, не прилагая усилий.

– Не дергайся.

Я снова ерзаю из духа противоречия, но жалею о своем решении, как только чувствую, как его член упирается мне в ягодицы. Искушение, которому мне не позволено поддаться, по крайней мере пока. Я думала, что смогу заставить его передумать в душевой, но стоило догадаться. Аид даже не дрогнул. И раз уж мне не удалось убедить его овладеть мной, пока я была мокрой и обнаженной, то точно не удастся сделать это сейчас, несмотря даже на замысловатое нижнее белье.

А пока мое внимание привлекают два человека, ступивших на сцену. Белый мужчина и пышная женщина, которых я не знаю. На нем кожаные штаны, низко сидящие на бедрах, а женщина совершенно нагая. В комнате собралось человек пятьдесят, но он смотрит только на нее. Отсюда мне не слышно, что они говорят друг другу, но женщина изящно опускается на колени, будто ее тело наизусть помнит это движение.

Сквозь меня проходит ответный импульс, глубокое, знакомое чувство. Я расслабленно прижимаюсь спиной к Аиду и слегка поворачиваю голову.

– Кто они?

– Разве это важно? Смотри. Не отвлекайся.

Шумно выдохнув, вновь смотрю на сцену. Мужчина пальцем приподнимает голову женщины за подбородок. Не знаю, что он сказал, но от его слов на ее губах расцветает блаженная улыбка. Он еще ничего не сделал, а я уже невольно прихожу в восторг. Он отходит на пару шагов в сторону, и только тогда я замечаю сумку на краю сцены. Мужчина берет моток веревки и начинает связывать партнершу.