– Хорошо. – Не знаю, то ли виной всему стресс, то ли бессонная ночь, или же Аид прав, и я слишком игнорирую сигналы своего тела. Конечно, дело не в этом. Я делаю шаг, потом еще один, двигаясь вперед из чистого упрямства. Но на третьем шаге комната начинает тошнотворно шататься, а мои колени подкашиваются. Я падаю и понимаю, что не успею выставить руки, чтобы не ушибиться.

– Маленькая упрямая девчонка. – Аид чертыхается и подхватывает меня на руки, пока я не успела упасть на пол. – Почему не сказала, что у тебя кружится голова?

Лишь мгновение спустя я осознаю, что снова оказалась у Аида на руках, а резкого столкновения с полом так и не произошло.

– Со мной все хорошо.

– Нет, не хорошо, черт возьми. Ты чуть не нырнула головой вперед. – Он идет через оранжерею и спускается по лестнице, перепрыгивая через две ступеньки с грозным выражением лица. – Возможно, ты и все в твоей жизни склонны поступать безответственно по отношению к твоему телу, но не я.

Я мельком вижу перепуганного Мэттью, когда Аид бросает ему ключи, и мы выходим на улицу. Верчусь у него на руках.

– Я могу идти.

– Безусловно, не можешь. – Он с пугающей скоростью преодолевает кварталы, разделяющие цветочный магазин и его дом. Он и впрямь следил за шагом, когда мы сегодня неспешно здесь прогуливались. Отчасти мне хочется продолжить спорить, но на самом деле я все еще чувствую легкое головокружение.

Аид чуть не вышибает входную дверь ногой. И, вопреки моим ожиданиям, вместо того, чтобы поставить меня на ноги, он поднимается по лестнице, минуя вторую лестничную площадку. Как бы мне ни нравилось, что со мной обращаются как с ребенком (хотя, возможно, по пути в оранжерею мне стоило сказать, что я неважно себя чувствую), он распалил мое любопытство. Джорджи перехватила меня сегодня утром, когда я еще не успела толком изучить дом, так что пока я видела только секс-темницу, свою комнату и кухню. Третий этаж для меня в новинку.

Я слегка приободряюсь.

– Куда мы идем?

– Очевидно, что тебе нельзя доверять заботу о самой себе, поэтому придется за тобой присматривать.

Я сдаюсь и кладу голову ему на плечо. Мне и впрямь не должно так сильно нравиться, когда он носит меня на руках.

– Наверное, просто упал сахар в крови, – бормочу я. – Ничего страшного. Мне просто нужно что-нибудь съесть.

– Ничего страшного, – повторяет он, будто не понимает значения этих слов. – Ты завтракала всего пару часов назад.

Кожу обдает жаром, и я не могу смотреть ему в глаза.

– Я перекусила.

– Персефона. – Он издает звук, впечатляюще похожий на рык. – Когда ты в последний раз ела нормально?

Я не хочу говорить правду, но понимаю, что не стоит врать ему, когда он в таком состоянии. Я рассматриваю свои ногти.

– Может быть, завтракала в день вечеринки.

– Это было три дня назад.

– Конечно, я ела с тех пор. Но не то, что ты, как мне кажется, имеешь в виду. – Он не спешит с ответом, и я, в конце концов, поднимаю на него глаза. Аид теперь так холоден, что даже удивительно, как мое дыхание не превращается в клубы пара. Я хмурюсь. – Я не ем, когда нервничаю.

– Теперь все изменится.

– Нельзя что-то изменить, просто заявив, что это изменится.

– Спорим? – рычит он.

Аид открывает дверь в помещение, которое оказывается его кабинетом, хотя сквозь дверной проем в дальнем конце комнаты я вижу кровать.

Он сажает меня на диван.

– Сиди смирно.

– Аид.

– Персефона, клянусь богами, если ослушаешься меня в этот раз, я свяжу тебя и буду кормить с рук. – Аид указывает на меня пальцем. – Не смей вставать с этого дивана. – И стремительно выходит из комнаты.

Я показываю язык закрытой двери.

– Паникер.

Искушение подсмотреть почти непреодолимо, но сомневаюсь, что он лукавил, сказав, что свяжет меня, поэтому усмиряю свое любопытство и спокойно сижу. Аид не заставляет меня долго ждать. Не проходит и десяти минут, как дверь открывается, и он входит в комнату в компании полудюжины человек.

Я чувствую, как мои глаза округляются все больше, когда один из них ставит передо мной стол, а остальные пятеро расставляют на нем еду, заказанную навынос в пяти разных ресторанах.

– Аид, что это? Ты что, украл у кого-то еду, чтобы ее так быстро сюда доставили? – И тут я отмечаю ее количество. – Я не могу все это съесть.

Он ждет, пока уйдут его люди, и закрывает дверь.

– Съешь часть.

– Какое расточительство.

– Брось. Мои люди очень быстро доедят оставшееся. – Он переставляет коробки на столе и придвигает их ближе ко мне. – Ешь.

Хочется сопротивляться просто из принципа. Но это недальновидно. Раз у меня кружится голова, значит, мне нужны калории, а передо мной сейчас настоящее калорийное пиршество. Простая логика. И все же я бросаю на него сердитый взгляд.

– Перестань смотреть на меня, когда я ем.

– Упасите боги. – Он шагает к столу в дальнем конце комнаты.