Стол меньше, чем я ожидала, хотя темное дерево и вырезанные на ножках фигуры придают ему драматичный лоск. При первой же возможности я прилягу на пол и попробую разобрать, какие на них вырезаны изображения. Соответствуют ли они по стилю колоннам на зданиях.

Не может быть, чтобы он занимался здесь серьезной работой. Аид кажется таким дотошным и наверняка предпочитает, чтобы на его рабочем месте была чистота и порядок, но этот стол выглядит совершенно новым. Более того, его спальня совсем рядом, прямо за дверью в углу. Никто не проводит деловые встречи возле места, где спит. Это было бы в высшей степени глупо.

Что никак не объясняет, почему он принес меня именно сюда, а не в одну из многочисленных комнат в доме.

Я гоню эту мысль прочь и, изучая варианты блюд, снова вспоминаю оранжерею. Неважно, раздражает меня чрезмерная властность Аида или нет, я не могу не заметить, что он позволил мне слегка заглянуть за кулисы. Это особенное для него место, а он впустил меня сюда и собирается пускать и впредь. От такого закрытого человека, как Аид, это величайший подарок.

Не уверена, что это что-то значит, но чувства подсказывают, что так и есть. Если он настолько мне доверяет, то, пожалуй, я могу приложить усилия и перестать быть для него занозой в заднице. По крайней мере, в том, что касается заботы о себе. Даже если мне, скорее, нравится, когда Аид становится чрезмерно заботливым и ворчливым.

Уверена, что смогу найти другой способ его поддеть.

На самом деле, у меня уже есть несколько идей.

Персефона поставила меня в сложное положение.

Она права: нам нужно объявить всем, что мы вместе, и чем раньше, тем лучше. Но в то же время она вновь и вновь доказывает мне, что будет задвигать свое здоровье и безопасность в самый хвост длинного списка приоритетов. Может, ублюдки из верхнего города ей за это рукоплещут, но для меня это означает, что нет возможности полагаться на ее честность. А значит, я могу причинить ей вред, если не буду осторожен.

А я не хочу осторожничать. Черт, я еще никогда не был так близок к тому, чтобы дать волю чувствам к другому человеку. Каждый остроумный комментарий, слетающий с этих розовых губ, каждый отблеск лукавого веселья в карих глазах пробуждает во мне желание утащить ее с собой во мрак. Разгадать все ее самые темные, самые порочные фантазии, в существовании которых она сама едва может себе признаться… и воплотить их для нее.

Однако это не объясняет, почему я повел ее в оранжерею. Это место не имеет никакого отношения ни к репутации, ни к сексу. Это одно из моих немногочисленных убежищ. Я отвел ее туда, потому что, похоже, ей и самой сейчас не помешал бы небольшой островок безопасности. Вот и все. Так просто. Незачем в это углубляться.

Я переворачиваю страницу книги и краем глаза поглядываю, как Персефона ест. Ее движения отрывистые и раздраженные, но она перестала сверлить меня взглядом, будто жаждет заколоть вилкой.

Проходит больше времени, чем я предполагал, и она со вздохом откидывается на спинку дивана.

– Я не могу съесть больше ни кусочка.

Не обращая на нее внимания, переворачиваю страницу. Искать потом место, на котором я действительно остановился в книге, будет той еще проблемой, потому что сейчас я совершенно точно ее не читаю. Персефона чертыхается, чем едва не вызывает у меня улыбку, и разваливается на диване.

Через пять минут она уже тихо посапывает.

Качаю головой и встаю. Как, во имя богов, ей удается игнорировать свои базовые потребности? Ее мать уже много лет служит Деметрой. Человек может какое-то время слепо рваться вперед, но потом все вокруг него рушится. Видимо, Персефоне никто не преподал этот урок.

Отправляю сообщение Харону, и через несколько минут он и еще несколько человек приходят забрать еду. Достав одеяло из небольшого сундука, стоящего у стены, я накрываю им Персефону. Во сне она выглядит еще более миниатюрной. Оттого во мне пробуждаются инстинкты, о которых я раньше не подозревал. С другой стороны, все в этой женщине напоминает мне об инстинктах.

Несколько мгновений я смотрю, как она спит, отсчитывая ее вдохи. С ней все хорошо. Знаю, что хорошо. Но не знаю, почему я так уверен, что стоит мне отвернуться, как она спустится из окна по веревке или что-нибудь натворит.

Первоначальный план сегодняшнего вечера требует изменений, а значит, мне нужно сделать пару звонков.

Когда через несколько часов Персефона просыпается, дела, к моему удовольствию, идут полным ходом. Она резко садится, словно возле ее головы раздался выстрел, и, моргая, смотрит на меня.

– Я заснула.

– Да.

– Почему ты дал мне заснуть?

В ее голосе столько осуждения, что я чуть не улыбаюсь. Снова.

– Тебе нужно было поспать. У тебя час на сборы. Джульетта уже прислала несколько вещей для сегодняшнего вечера. Они лежат на моей кровати. – Она просто смотрит на меня, и я поторапливаю ее жестом. – Ты полна решимости убедить меня, что с тобой все в порядке. Но если ты действительно не готова к…