– Ты сказал, что заставишь меня кончить громко и грязно прямо у всех на глазах. – Мне никак не удается выдавить привычную жизнерадостную улыбку. – Что, взяв меня, покажешь всем, что я твоя.

Его тело напрягается подо мной.

– Обещал, не так ли? – Я не успеваю ничего понять, как он поднимает меня. Не успеваю даже возразить, и Аид разворачивает меня кругом и снова насаживает на себя обратно. Мои ноги разведены по бокам от его бедер. Я сижу лицом к комнате, раскрытая перед всеми. Он вновь сжимает мое горло рукой, поглаживая большим пальцем чувствительную кожу, и рычит мне на ухо.

– Не хотелось бы, чтобы они пропустили оставшуюся часть шоу.

На сцене мужчина уложил связанную и беспомощную женщину лицом в пол и трахает ее, стоя сзади. Блаженное выражение на ее красивом лице сравнимо лишь с безгранично сосредоточенным выражением лица ее партнера. Это чертовски сексуально.

Но большинство людей, которых я могу разглядеть, смотрят в нашу сторону. Наблюдают, как я трахаю Аида, как он прикасается ко мне, усиливая мое наслаждение.

Он скользит рукой по моему животу и легкими касаниями кружит по клитору.

– Не останавливайся. Возьми, что тебе нужно.

Я выдыхаю, но звук выходит похожим на всхлип. В таком положении сложнее двигаться на нем, но я справляюсь. С каждым движением его пальцы скользят по клитору, но он заставляет меня делать все самой. В этой позе не получается игнорировать то, как много людей наблюдает за нами. Но внимание только распаляет меня, усиливает отчаяние.

– Аид, пожалуйста.

– Не умоляй меня. Возьми сама.

Я чувствую, словно отделилась от собственного тела, и вместе с тем внезапно ощущаю каждое нервное окончание в отдельности. Сильная грудь Аида за спиной, его руки, направляющие мои движения, внимание стольких людей… Все вместе рождает чувственный опыт, не сравнимый ни с чем, что я испытывала прежде. Я упираюсь руками в кресло и двигаю всем телом, скача на его члене и трясь клитором о его пальцы. Удовольствие сковывает меня все крепче и крепче, так интенсивно, что приходится закрыть глаза. Я задерживаю дыхание, чувствую, будто теряю равновесие, и кончаю так сильно, как никогда в жизни. С губ срываются слова, но я настолько переполнена ощущениями, что сама не могу понять, что говорю. Знаю только, что хочу, чтобы это никогда не заканчивалось.

Но ничто не длится вечно.

Накатывающие волны медленно отступают, нежные прикосновения Аида возвращают меня обратно на землю. Он выходит из меня и слегка отстраняется, чтобы убрать член, но я могу лишь позволить ему двигать меня, как вздумается. Когда он наконец усаживает меня на колени, я опускаю голову ему на грудь и медленно выдыхаю.

– Хм.

Щекой чувствую его смех.

– Да?

Не знаю, что и сказать. Поблагодарить его? Спросить, не накачал ли он меня каким-то магическим афродизиаком, потому что я никогда не испытывала такого сильного оргазма? Обвинить его в жульничестве? Я прижимаюсь ближе.

– Ты не кончил.

– Нет, не кончил.

Меня пронзает нечто сродни неуверенности, притупляя восхитительное чувство легкости внутри.

– Почему?

Он проводит ладонью по моей спине.

– Потому что я с тобой еще далеко не закончил.

Больше всего на свете мне хочется отнести Персефону в мою комнату и закончить то, что мы начали. И, хотя мне уже впору знать, что к чему, она снова меня удивила. Мне хочется продолжить изучать ее, узнать все до единой ее фантазии, чтобы заставлять кончать снова, снова и снова.

К сожалению, ночь далека от своего завершения. Мы повеселились. Настало время политики.

Не сдержавшись, я целую ее в висок.

– Шоу почти закончилось.

– По крайней мере, одно из них уже завершено. – Она льнет к моей груди, как кошка, жаждущая ласки. От этого мое сердце издает неприятный глухой удар. Она закрыла глаза и прижалась ко мне, будто к любимому одеялу. Это… мило.

– Персефона. – Придаю каплю прохлады тону, чтобы она подняла на меня взгляд. – Нужно хотя бы немного времени посвятить общению. В этом суть сегодняшнего вечера. – Об этом было слишком легко забыть, как только я оказался в ней. Комната растворилась вокруг, и я мог видеть только ее.

Она хмурит брови и вздыхает.

– Так и знала, что просьба продолжать трахаться до рассвета слишком несбыточна.

Я вынужден подавить улыбку.

– Думаю, мы можем выделить на это время.

– Неа. – Персефона теребит пуговицу на моей рубашке и хитро на меня поглядывает. – Ты, видимо, мне потом должок не вернешь?

– Ты невыносима.

– Только тебе удается увидеть во мне эту черту.