Да, официально заявляю: она мне нравится. Я подавляю улыбку.

– Возьму. Когда буду готов. – Неспешно встаю на ноги. – Похоже, ты сама отлично справляешься. Не задерживайся. Готова ты или нет, мы выходим через… – Я сверяюсь с часами. – Сорок минут. Так что лучше поторопись.

Ее проклятья летят мне вслед до самой спальни. И только тогда я позволяю себе улыбнуться. Я не рассчитывал пускаться с ней в опасные игры, да еще и с таким удовольствием. Вернувшись в кабинет, сажусь и жду.

Проходит тридцать восемь минут, и Персефона врывается в комнату.

– Признайся честно, Аид. Принцесса Лея^[2] – твой фетиш?

Я смотрю на нее и лишаюсь дара речи. Я, черт возьми, лишился дара речи. Она собрала волосы в прическу, почти в точности имитирующую корону, и надела одежду, которую я для нее приготовил. Это комплект из бюстгальтера и трусиков, который смотрелся бы обыденно, если бы не шелковые бретели, перекрещивающиеся вокруг ее груди, талии и бедер. Должен признать, что юбка поразительно похожа на бикини-наряд Леи с длинной прозрачной вставкой сзади и такой же узкой спереди.

Она похожа на подарок, который мне не терпится развернуть.

Взмахом руки я велю ей повернуться кругом. Персефона шумно вздыхает, но подчиняется и медленно кружится. По сути, лифчик и трусики полностью закрывают ее тело, но сшиты из кружева и, дразня, позволяют разглядеть все ее прелести. Я хочу почувствовать ее губами, и сейчас же.

Когда она вновь поворачивается ко мне лицом, я уже держу себя в руках. По большей части. Встаю и протягиваю ей руку.

– Я запланировал нечто особенное на сегодняшний вечер.

– Хотелось бы надеяться. Я целых двадцать минут пыталась влезть в эту штуковину. – Персефона тянет за одну из бретелей и морщится. Она великолепна. С каждым шагом в мою сторону я все внимательнее смотрю на ее ноги. Бросаю взгляд на ступни, но она встревает, пока я ничего не успел сказать. – Я оставила маленькие повязки. Большие не нужны.

Возникает соблазн проверить, но ее пламенный взгляд говорит, что она только и ждет, когда я попытаюсь это сделать, чтобы изорвать меня в клочья. Я не хочу говорить, что был излишне осторожен с ней, а мне, по всей видимости, нужно быть осторожным ради нас обоих, но сегодня я планирую не спускать с нее глаз.

– Идем.

Мы вместе выходим из комнаты, за порогом которой нас ждет Харон. Он бросает взгляд на Персефону, но сосредотачивает свое внимание на мне.

– Мы готовы.

Я устраиваю приемы не так часто, как раньше. В нижнем городе есть и другие места, которые отвечают запросам богатых извращенцев, жаждущих кайфа на темной стороне. Мой дом открыт не для кого попало, войти в него можно только по приглашению. В былые времена, когда мне было чуть за двадцать, мне было наплевать, кто придет, собственным безрассудством делая свои вечеринки чуть ли не легендарными, что лишь подкрепляло миф об Аиде. Но это было давно. Теперь я выбираю, кто войдет в эти двери.

Сегодня я слегка ослабил поводья, выбрал несколько имен из длинного списка ожидания. Харон и остальные мои люди позаботятся о том, чтобы новые гости оставались на отведенных им местах, и их не посещали странные идеи сунуть нос в мои дела.

– У двери два человека?

– Да, Аид.

– Поставьте больше у других входов.

Он не закатывает глаза, но, судя по виду, ему очень хочется это сделать.

– Мы заранее обсудили план. Я следовал твоим инструкциям. Все хорошо. Никто никуда не попадет вопреки твоему желанию.

Мне кажется, этого недостаточно, но сойдет.

– Хорошо.

Мы спускаемся к двери, которую я вчера показывал Персефоне. Ее поверхность настолько глянцевая, что, когда мы приближаемся к ней, она все больше становится похожей на зеркало, а мое отражение в костюме и ее в этом наряде… Персефона – красивый подарок, красивая пленница, а я страшный ублюдок, который убьет любого, кто попытается забрать ее у меня.

Я мысленно встряхиваюсь. Нет смысла так думать. Возможно, она побудет моей какое-то время, но на самом деле она не моя. Она не останется моей навсегда. Я не могу позволить себе забыть об этом ни на секунду.

Харон занимает место рядом с дверью. Я поправляю ладонь Персефоны в изгибе своего локтя.

– Мы вот-вот предстанем перед публикой. На этот раз все будет по-настоящему.

Она делает глубокий вдох.

– Я готова.

Она не готова, но это тоже часть сегодняшнего вечера. Плавное погружение. Да, обозначение моих притязаний, но таким образом, чтобы не бросать ее тонуть в омуте.

– Я твой якорь. Помни об этом.

Ее губы подрагивают, будто она хочет отвесить остроумный комментарий, но в итоге кивает.

– Я могу быть послушной.

Смеюсь. Черт, уже в четвертый раз за сутки. Не обращаю внимания на удивленный взгляд, который бросает на меня Харон, и киваю на дверь.

– Идем.