– Как ты с ними познакомился?

– Это было не знакомство, а скорее засада, – ворчит он. Осматривает улицу, будто в ожидании нападения, но поза его остается спокойной и расслабленной. – Вскоре после того, как Гермес заняла эту должность, я застал ее у себя на кухне, где она ела мою еду. До сих пор не знаю точно, как она обошла охрану. И как продолжает ее обходить. – Аид качает головой. – С Дионисом мы знакомы, потому что оба заняты дистрибуцией в разных областях, но только с появлением Гермес он стал являться ко мне не только для деловых встреч. Он может пить не просыхая и постоянно роется у меня в холодильнике, подъедая десерты.

Конечно, я встречалась с ними обоими и прежде, но, похоже, в отличие от остальных из Тринадцати, их совсем не волнует политика. На последней вечеринке они сидели в углу и довольно громко критиковали наряды собравшихся, словно очутились на красной ковровой дорожке. В особенности была не рада Афродита, когда они назвали ее платье «опухшей вагиной».

Гермес – неоднозначная роль. Она технически подкованный гений, который управляет всеми средствами безопасности в верхнем городе. Мне всегда казалось странным, что Тринадцать подпускают ее так близко, учитывая что они оберегают свои тайны, как ревнивые любовники. Но я далека от этого. Возможно, они понимают то, чего не понимаю я. А может, становятся жертвами этой вопиющей бреши в своей защите, потому что слишком привыкли к такому положению вещей. Сложно сказать.

Дионис? Он мастер на все руки в том, что касается развлечений. Торжества, вечеринки и создание образа в обществе – его сильная сторона. Как и наркотики с алкоголем и прочими запрещенными развлечениями. По крайней мере, такие ходят слухи. Мать всегда всеми силами старалась не допустить, чтобы мы оказались рядом с ним, что несколько иронично, учитывая, как усердно она пытается продать меня Зевсу. Я вздрогнула.

– Замерзла?

– Нет, просто слишком много мыслей. – Я встряхиваюсь. – Мы живем в странном мире.

– Мягко сказано. – Мы поворачиваем за угол и еще несколько кварталов идем в беззаботной тишине.

Меня вновь поражает, как комфортно здесь чувствуют себя люди. Они не смотрят на нас с Аидом, когда мы проходим мимо, и я понимаю, что мне очень этого не хватало. В верхнем городе больше политиканства и честолюбия людей интересуют лишь сплетни, и, как следствие, сайты желтой прессы платят кругленькие суммы за фотографии и новости о Тринадцати и всех, кто входит в их круг. Мы с сестрами постоянно под прицелом фотокамер.

А здесь я могу быть кем угодно. Это похоже на глоток свежего воздуха.

Я слишком погрузилась в мысли о различиях между верхним и нижним городом и только добрых десять минут спустя поняла, что Аид ощутимо замедлил шаг. Я то и дело ловлю его на том, что он проверяет, не слишком ли быстро идет.

– Все хорошо.

– Но я ничего не сказал.

– Нет, но я почти уверена, что эта старушка второй уже раз обогнала нас. – Я указываю на седовласую латиноамериканку, о которой идет речь. – Правда, Аид. Моим ногам гораздо легче. Сегодня они почти не болят. – И это действительно так, но не думаю, что он мне поверит.

Как и ожидалось, он не обращает внимания на мои попытки звучать здраво.

– Мы почти пришли.

Я подавляю желание закатить глаза и даю возможность провести меня еще один квартал, по всей видимости, в сторону складского района. В верхнем городе тоже есть несколько таких областей, состоящих сплошь из больших зданий всех оттенков серого и белого цветов. Моя мать отвечает за то из них, которое связано с поставками продовольствия.

Аид подходит к узкой двери без опознавательных знаков и открывает ее передо мной.

– Сюда.

Вхожу и замираю на месте.

– Ух ты. – Склад – это одно огромное помещение, которое, по всей видимости, занимает большую часть городского квартала. Изумительное пространство, полное тканей и одежды всех возможных цветов и фактур. – Ух ты, – говорю я снова. Сестры жизнь бы отдали за возможность хорошенько здесь покопаться.

Аид говорит тихо, его слова не предназначены для посторонних ушей.

– Джульетта была главным дизайнером Геры – той, что была до двух последних Гер. Но, когда она умерла, Джульетта слишком громко высказывала свои подозрения в адрес Зевса, и он решил уничтожить ее бизнес. Она перешла через реку в поисках убежища.

Подхожу ближе к манекену, одетому в великолепное красное платье.

– Я видела, как старшая дочь Зевса, Елена, была одета в нечто похожее пару недель назад.

– Ага, – фыркает Аид. – То, что формально Джульетта изгнана, не означает, что она потеряла свою клиентуру. Вот так поступают Тринадцать. Публично делают одно, а за закрытыми дверями – совсем другое.

– И снова напомню тебе, что ты один из Тринадцати.

– Формально.

Откуда-то из глубин склада доносится женский голос.

– Неужели я слышу голос Аида?

Он издает почти беззвучный вздох.

– Привет, Джульетта.