И в тот же миг мамины крики превращаются в сдавленные хрипы и бульканье. Из ее горла хлыщут кровавые волны, а папа отталкивает ее от себя. Тело мамочки падает на пол, и в ту же минуту в спальне раздается оглушительный хлопок. Я слышу, как папа бессвязно что-то мычит, но, очевидно, большая часть дроби все же попала в стены.
Я стараюсь вообще не думать об этом.
Нет! Я должна позаботиться о мамочке. Стать для нее медсестрой. Совсем как в старые добрые времена. Я и раньше помогала ей выздоравливать. Но сейчас ее глаза наполовину закрыты, а лицо покрыто мертвенной бледностью. Обеими своими маленькими ручками я стараюсь закрыть ее рану. Кровь же, ни на минуту не останавливаясь, сочится сквозь мои пальцы. Бабушка с папой ругаются за моей спиной. Я слышу какой-то громкий хлопок, звон разбитого стекла, грохот поломанной мебели.
Но все это меня сейчас абсолютно не беспокоит.
Только мамочка!
— Мамочка, я помогу тебе! Сейчас тебе станет намного легче, — уговариваю я ее, пока по моим щекам текут горючие слезы.
Ее губы дергаются, словно она пытается мне что-то сказать, но у нее ничего не выходит.
— Мамочка, — всхлипываю я, — не засыпай.
«Боунз, пожалуйста, вернись!! Мне нужна твоя помощь!»
Я все еще пытаюсь помочь маме, когда меня от нее отрывают. Я больше не могу прикрывать ее горло, и теперь кровь безудержно хлещет из ее раны. Я кричу и изворачиваюсь, стараясь вырваться из объятий того, кто меня держит. Он слишком мягкий, чтобы быть папой. И это в какой-то степени должно меня утешить. Но этот человек мешает мне помогать моей мамочке!
— Прекрати, Кейденс! Хватит! — но бабушкины слова лишь выводят меня из себя.
И я уже собираюсь ударить ее — ударить собственную бабушку… Но тут в комнату врываются полицейские с медиками. Я не знаю, где сейчас папа, но я благодарна всем этим людям за то, что они здесь и возьмут на себя ответственность. Они зашьют мою мамочку, и ей обязательно станет лучше. А потом они посадят папу в тюрьму. И тогда мы снова будем счастливы.
Полицейский что-то говорит бабушке, и та отпускает меня. Они громко болтают о чем-то без умолку, но я ничего не понимаю. Мне страшно и грустно. Подтянув колени к груди, я сжимаюсь в комочек и смотрю, как врачи лихорадочно суетятся над мамочкой.
Я закрываю глаза.
Может, это просто сон?
Может, я смогу спрятаться?..
А когда проснусь, ничего этого уже не будет…
— Жучок Кейди? — теплый голос звучит прямо у меня в ухе, но я не решаюсь открыть глаза. — Я офицер Джо. Ты в порядке? — спрашивает он.
Такой голос может быть только у очень милого человека. Я хочу, чтобы он обнял меня и пообещал, что с мамочкой все будет в порядке.
— Н-нет.
— Теперь ты в безопасности. Он больше не сделает тебе больно.
Я хочу верить этому милому человеку.
— А где мой папа?
— Он сядет в тюрьму. Надолго.
Я успокаиваюсь, зная, что нам больше не придется бояться папу. Мамочка будет в безопасности от его кулаков. А мы с Боунзом — от тех ужасных вещей, которые он с нами делал. Да и бабушка тоже будет в безопасности.
— Вы видели Боунза? — спрашиваю я, все еще слишком напуганная, чтобы открыть глаза.
Он печально вздыхает.
— Боунз тоже боится, жучок Кейди.
Все мое тело дрожит. Но тут возвращается бабушка и прижимает меня к себе. Я боюсь открыть глаза. Боюсь, что этот кошмар еще не закончился. Но я готова проснуться и съесть бабушкины вкусные блинчики. Снова спорить с Боунзом о том, какие субботние утренние мультики мы будем смотреть. Хочу ждать у окна до тех пор, пока не увижу, как Йео едет по улице на своем велосипеде.
Тепло.
Оно такое родное, и я очень скучала по нему.
— Где ты был? — требую я.
Боунз сворачивается калачиком у меня за спиной. Его тело дрожит.
— Я прятался от Нормана.
— Но почему? Нам так нужна была твоя помощь!
Боунз начинает плакать, и я тоже.
— Кейди, я так его боюсь.
Я проглатываю свой гнев и позволяю печали захлестнуть меня.
«Я тоже его очень боюсь…»
— Никогда больше не прячься от меня, — шиплю я.
Он шмыгает носом.
— Не буду, клянусь всеми пакетиками «Читоса» в мире.
На моих губах появляется улыбка. По крайней мере, я знаю, что он говорит серьезно.
Кейди… Кейди… Кейди...
Чернота… а затем крики.
Чернота… а затем суматоха.
Густой запах сигаретного дыма и дешевого пива пропитывает окружающий меня воздух. Я растеряна и дезориентирована, все еще теряясь в том, что оказалось реальностью, а не кошмаром. И у меня такое ощущение, что мой папа все еще рядом. Как будто и вовсе не в тюрьме.
— Я все понял, Кейди.
«Боунз! Боунз! Боунз!»