Я понял, что что-то не так, лишь когда Кейди резко вскочила из-за обеденного стола. Все произошло так быстро. Панический страх в ее глазах. Дрожь по всему телу. Ручейком катившиеся по щекам слезы... А потом, как обычно, Боунз, не раздумывая, бросился спасать ее. Его решимость была отчаянной и непоколебимой. Это было как серия вспышек яркого света в дремучем лесу. Он то озарял все вокруг, то неожиданно гаснул. А затем внезапно опять загорался. Но перед этим Норман успевал выкрикивать такие отвратительные вещи о своей дочери, что моя мать начала задыхаться. Я знал, что в этот момент идет непримиримая борьба за власть.
Но вот Боунз растерялся.
Границы реальности стали размытыми.
А нож, который Кейди держала в руке, превратился в орудие разрушения. В своем стремлении уничтожить Нормана… он навредил самому себе.
Он ударил ножом мою Кейди.
— По-прежнему ничего не ясно? — взволнованно спрашивает Эвелин у моей мамы.
Они все здесь. Вся моя семья и Куш. У всех одинаково мрачные лица. Они здесь потому, что им не безразлично.
— Пока ничего, — тихо отвечает ей мама, — Кейденс все еще в операционной.
Ранее папа пытался уверить меня, что отсутствие новостей — уже хорошая новость. Раз врачи до сих пор пытаются спасти ее, значит, у Кейди есть шанс. Мое сердце держится из последних сил. Все это время оно словно висит на тонюсеньком волоске. Кажется, еще чуть-чуть и оно, рухнув на пол, разлетится на миллион мельчайших осколков. Мое будущее зависит всего лишь от пары слов, которые определят: останется Кейди в моей жизни, или же «нас» не станет уже сейчас.
— Я никогда не видел ничего подобного, — шепчет Куш моему отцу. — Наблюдать борьбу между двумя альтерами — это что-то сверхъестественное.
А я сейчас ненавижу шепот.
— Куш, — ворчу я. — Чувак, я люблю тебя, но сейчас не время анализировать это дерьмо. Пожалуйста.
Наши глаза встречаются, и он коротко кивает мне. А я от бессилия зарываюсь лицом в ладони. И, отдавшись на волю судьбы, мысленно возвращаюсь в прошлое.
— Все очень плохо, — сообщает мне по телефону Боунз. — Пожиратель котят, говорю тебе, Кейди до сих пор не может прийти в себя.
С тех пор как я узнал, что Рут умерла, я делал все возможное, чтобы вернуться в Моргантаун. Похороны уже завтра, но я смогу приехать в город только поздно вечером. Я надеялся провести время с Кейди, но, судя по рассказам Боунза, у меня ничего не получится.
— Что там у вас происходит? — спрашиваю я. — Скажи честно.
Он удрученно вздыхает. Судя по звукам, он очень устал. Меня захлестывает чувство вины. Я ушел, потому что Кейди заставила меня сделать это. Но уйдя от нее, я оставил и его тоже.
— У нас тут объявился новый жилец…
От этих слов я замираю.
— Кто?
— Увидишь.
— Кейди? — кричу я, едва ступив на порог ее дома. Мне достаточно одного беглого взгляда, чтобы понять: Рут больше нет, а Боунз устроил гребаный беспорядок. — Боунз?
Перешагивая через разбросанные по полу гостиной пакетики «Читоса», я направляюсь к лестнице. Наверху явно слышен скрип шагов, и я, перепрыгивая через две ступеньки, мчусь на этот звук. Но ни в комнате Кейди, ни в комнате Боунза никого нет. Зато я слышу какой-то гул в комнате Рут, и мое сердце начинает биться чаще. Я не видел Кейди уже целый год. Был в колледже, довольно далеко отсюда. Она отказывалась разговаривать со мной. И мне пришлось говорить о ней с Боунзом. Это все, что я мог тогда получить. Единственным утешением было то, что их голоса звучат одинаково. И если посильнее притвориться, то казалось, что я на самом деле разговариваю с Кейди.
— Кузнечик?
Гул прекращается, а я врываюсь в комнату с надеждой, что она не успеет спрятаться, заменив себя Боунзом. Но как только дверь открывается, у меня перехватывает дыхание. Кейди сидит в кресле-качалке, в котором прежде всегда читала ее бабушка. На кончике ее носа бифокальные очки (прим. тип линз, позволяющий корректировать зрения под любые расстояния; можно видеть вдаль, а также читать и работать с близко расположенными предметами) Рут. Длинные каштановые волосы собраны в простой пучок. В воздухе витает аромат духов Рут — что-то очень старинное и нежное. Тело Кейди прикрывает ночная рубашка Рут. На ногах — старые, полинялые тапочки.
— Ох, Кейди, — растерянно шепчу я.
Что-то мне подсказывает, что это вовсе не моя девочка. Да и Боунз ни за что не наденет это дерьмо.
Она отрывает взгляд от книги Агаты Кристи и мило улыбается мне.
— Привет, Тыковка. Как тебя зовут?