— Тогда почему, если они действительно помогают, мне так больно? Я постоянно чувствую какую-то опустошенность и... — слезы наворачиваются на глаза, но я смаргиваю их, — одиночество.

Его пальцы сжимают мой подбородок и приподнимают его.

— Пока я рядом, ты никогда не будешь одинока. Слышишь, Кузнечик?

Я хихикаю и киваю.

— Мне так повезло с тобой, Йео! Как такое вообще возможно?

Он ухмыляется.

— Еще когда мы были совсем детьми, я буквально силой ворвался в твою жизнь. Помнишь? Тогда ты была слишком мала, чтобы понимать, что подружилась со сталкером.

Я хлопаю его ладошкой по плечу, а он в ответ лишь весело смеется.

— Хватит, я уже давно не малышка. А вот твои замашки сталкера… Похоже, я заразилась ими от тебя. Но, не стану скрывать, мне они даже нравятся, — я бросаю на него лукавый взгляд через плечо и делаю вид, что ухожу.

Его глаза сужаются, а его жадный взгляд скользит по моей спине прямо к заднице. Йео крадется за мной, и мое тело реагирует на него сладостной дрожью.

— Ты определенно давно уже взрослая, — жарким шепотом соглашается он, уткнувшись мне в затылок и прижавшись к моей попке своей эрекцией.

Как жаль, что внизу нас ждет Куш и родители Йео. Я прямо сейчас хочу умалять Йео задрать мое великолепное платье и по-быстрому трахнуть меня.

— Я буду преследовать тебя, малышка, всю свою жизнь. До самой смерти!

— Я люблю тебя, Йео, — говорю ему со вздохом.

Он обхватывает ладонями мою попку и задирает подол моего платья до бедер. Его зубы впиваются мне в плечо, прямо через ткань лифа.

— Я тоже люблю тебя, красавица. 

* * * 

— Эти свиные отбивные просто изумительны, Кён! — говорит Флетчер своей жене и мягко улыбается. — Ты обязательно должна взять рецепт у Кейди.

Я краснею от его похвалы, а Йео слегка сжимает под столом мою ногу.

— Я знаю, что Кейди отличный повар, — говорит он своему отцу, и гордость в его голосе согревает меня до пальчиков на моих ногах.

Флетчер кивает и подмигивает мне. А я все никак не могу привыкнуть к его доброму ко мне отношению. Теперь, когда мы с ним наконец-то познакомились, он, по всей видимости, принимает меня.

Все взгляды устремляются к Кушу, когда тот начинает излагать некоторые свои идеи, которые намерен продвигать в своей психотерапевтической практике. А я пользуюсь моментом, чтобы перевести дух. Я разрезаю на кусочки свиную отбивную и тут слышу голос, которого не слышала, казалось, уже целую вечность.

«Беги!»

Я отрываю взгляд от тарелки. Все внимательно слушают Куша, и поэтому никто не замечает, как дрожат мои руки.

«Беги!»

«Просто дыши, Кейди, — звучат у меня в голове слова Куша из нашего сеанса. — Помни, у тебя все под контролем!»

«Беги!» — этот шепот помогает мне вскочить на ноги и заставляет оттолкнуться от стола. — «Беги!» — мои ноги дрожат, а леденящий душу ужас парализует меня. Кажется, это голос Боунза, но я не уверена. — «Беги!» — шепот повторяет это снова и снова, и мне уже хочется вырвать его из своей головы. — «Бегиии!..»

Мне некуда бежать… Зло из моего прошлого тянет меня назад. Да так быстро, что я ничего не успеваю сообразить, — меня поглощает тьма. 

* * * 

— А вот и моя маленькая девочка, — бормочет в темноте папочка.

Я сажусь на кровати и отползаю назад, пока не упираюсь спиной в стену. Мои глаза стараются отыскать его среди черных теней. Временами мне снятся о нем кошмары. А его голос иногда кажется таким реальным. Но Боунз велит мне не обращать на это внимания.

— Кейденс, — от шкафа отделяется мощный силуэт, и я издаю жалобный писк.

«Это не сон! Папочка вернулся…»

— Мамочка! — вместо крика из моего горла вырывается лишь еле слышный шепот.

— Ш-ш-ш, — рычит он. — Мы сейчас сыграем с тобой в одну игру.

«Ненавижу папины игры!»

— Н-нет, — смело отвечаю я.

Он бросается ко мне и хватает меня за локоть. Выдергивает меня из постели, и я оказываюсь в его объятиях. Он крепко прижимает меня к себе.

— Боунз!

Папа шлепает меня ладонью по губам.

— Мы уже уходим. Успокойся, детка.

Я извиваюсь в его руках, но от бессилия из глаз катятся слезы.

«Я никуда не хочу идти с папочкой!»

Он выносит меня из спальни и тащит по коридору. Но когда мы проходим мимо маминой двери, останавливаемся. Я пытаюсь закричать, не обращая внимания на его зажимающую мой рот руку. Из-под его ладони слышится лишь глухое мычание, но мне все же удается пнуть дверь. И та распахивается с громким стуком.

— Кейденс? — бормочет мама спросонья.

Она включает настольную лампу, и ее глаза расширяются от ужаса.

— Норман, что ты делаешь?