Папа вторгается в ее комнату, а я сломанной куклой болтаюсь в его руках. Мамочка всхлипывает и от беспомощности вжимается в кровать. А мне хочется, чтобы она вцепилась в меня и не позволила ему забрать меня.

— Наша дочь отправляется домой. Туда, где она и должна быть.

Мамочка встает на колени и начинает злиться. Обычно она никогда не сердится на папу. Я думаю, она боится его так же, как и я.

— Ты никуда не заберешь Кейденс. Мама! — зовет она бабушку. — Мама, вызови полицию!

Из-за ее неповиновения папочка весь напрягается, а затем швыряет меня на пол. Да так сильно, что я ударяюсь головой. Стук от удара эхом отдается у меня в мозгу.

«Где же Боунз?!»

Треск!

Этот звук выводит меня из ступора. А когда я поднимаю глаза, то вижу, как папа, замахнувшись, бьет мамочку кулаком по лицу.

— Не-ет! — я вскакиваю на ноги и бросаюсь к нему. Но он бьет ее еще раз, прежде чем я успеваю приблизиться. — Папочка, папочка, перестань!

Он не останавливается. Его волосы растрепаны. И он ведет себя как дикий медведь, обезумевший от запаха крови.

— Боунз! Бабушка!

— К-кейденс, — заикается мама. — Б-беги…

Треск!

Рыдания душат меня, но я не забываю двигать ногами. Выскочив из маминой спальни, я бегу по коридору к бабушкиной комнате. Когда я распахиваю ее дверь, она тут же стягивает свою СИПАП-маску (прим. для профилактики храпа) и включает свет.

— П-п-папа здесь! Он делает мамочке больно! — кричу я.

Бабушка, кряхтя, вылезает из кровати и, шаркая ногами, идет к шкафу. Она достает из него дробовик, а я завороженно смотрю на то, как она загоняет две красные гильзы в ствол, а затем резко защелкивает его.

— Позвони 911 и спрячься под кровать, Кейди, — шикает на меня бабушка.

Но из соседней комнаты вновь раздаются мамины крики, и я застываю на месте.

— Ну же, Кейденс!

Подскочив от требовательного тона бабушки, я спешу к ее тумбочке и набираю номер оператора. И опять в соседней комнате раздаются крики. Мое сердце разрывается от боли от одной лишь мысли, что папочка причинит боль еще и бабушке.

— Только поторопитесь! — прошу я оператора, пролепетав наш адрес. Мне говорят оставаться на линии, но я не могу. — Я должна помочь бабушке!

Вновь услышав крики, я бросаю телефонную трубку на кровать и выбегаю из комнаты. А когда добираюсь до маминой спальни, то моя душа буквально уходит в пятки. Мамочка вся в крови. Папа намотал ее волосы себе на руку и приставил нож к ее горлу. Бабушка плачет, и дробовик дрожит в ее руках. Она целится в папу, но он держит мамочку перед собой, прикрываясь ею. И если бабушка выстрелит, то непременно попадет и в нее.

— Все, что мне нужно, — это мой ребенок, Рут. Это все, о чем я, бл*дь, когда-либо мечтал. Но твоя дочь украла ее у меня, — рычит он, сильнее вонзая нож в мамину кожу.

Мамочка всхлипывает, когда из того места, куда он прижал лезвие, стекает вниз толстая лента крови.

— Норман, оставь мою семью в покое и убирайся к черту из моего дома. Копы уже едут, — огрызается бабушка.

— Сучки, отдайте мне Кейденс, и я оставлю вас в покое.

«Я не хочу идти с папочкой!»

Я ощущаю себя преданной, и мое сердце разрывается от боли, потому что Боунз прячется от меня, когда я больше всего в нем нуждаюсь. Я знаю, что он все еще расстроен из-за того, что папочка сделал с ним на прошлой неделе. Но мне так нужна его помощь!

«Боунз, пожалуйста, вернись!!»

— Ты сейчас же уйдешь, придурок, — голос бабушки напоминает мне рычание тигра.

Не могу поверить, что она произнесла ругательство!

— Рут, ты просто тупая никчемная баба! Хочешь устроить здесь избиение растлителя малолетки (прим. обыгрывается фразеологизм «избиение младенцев», то есть легкая победа над более слабым противником)?

Я не знаю, что такое «растлитель малолетки», но, очевидно, это каким-то образом связано со мной. Ведь я здесь единственный ребенок.

«Боунз, пожалуйста, вернись!!»

— Мы оба знаем, сука, что у тебя духа не хватит выстрелить, — продолжает насмехаться он.

Бабушка дрожит, и даже я понимаю, что она боится поранить мамочку.

— Папочка, — умоляю я. — Пожалуйста, не трогай маму.

Он открывает рот, чтобы ответить, но тут издалека слышатся звуки сирены.

— Твою ж мать! — рычит он с таким бешенством, что до чертиков пугает меня, и я чуть не описалась. — Пошли, Кейденс, — рявкает он. — Пора уходить.

И вдруг… время останавливается.

Все замирает. Как в фильме про супергероев. И я не хочу, чтобы папочка разморозился, потому что чувствую, что сейчас произойдет что-то очень-очень ужасное.