— В бешенстве? — выдавил я сквозь стиснутые зубы. — Это я в бешенстве, что он оставил ее наедине с этими гребаными монстрами.

— По сути, примерно это же Китон и сказал Бэрону. И что если он не может обеспечить ей безопасность, то мы, Константины, возьмем это на себя.

— Мы?

— Нам тоже Эш нравится, — пожал плечами Перри. — А ты думал, Китон оставит ее там, где живут эти придурки?

Мне было приятно, что родные встали на мою сторону. Мы могли расходиться во взглядах, но объединялись перед лицом угрозы извне. И поскольку Эш стала моей, братья и младшая сестра решили прикрыть мне спину.

В ожидании посадки самолета я позвонил Ульриху, нашему частному детективу.

— Ульрих слушает, — его голос был хриплым из-за непрерывного курения.

— Хочу, чтобы ты раскопал все, что сможешь на Мэнди Мэннфорд. Все.

Его смешок перерос в кашель.

— Хочешь знать даже то, какой маркой туалетной бумаги она вытирает задницу?

— Все, — повторил я. — Не хочу, чтобы ты что-то упустил.

— Понял, босс.

Вызов полиции этим змеям был слабостью, но таковым мне виделось временное решение проблемы. Истинное возмездие еще впереди. Мэннфорды познают, что такое насилие. Как на своей шкуре пришлось прочувствовать Эш. Я трахну их жизни так грубо, что у них не останется выбора, кроме как стать моими послушными сучками.

Альтернативой для них станет чертова могила.

*****

Ворвавшись в свою квартиру, я кинул портфель у двери и пронесся прямо в гостиную. Эш сидела рядом с Тинсли, завернувшись в одеяло вместе со своим попугаем. Стоило нашим с ней взглядам встретиться, и я увидел, как светившаяся в ее глазах сила — хотя меня удивило уже то, что Эш смогла отыскать в себе таковую — обрушилась, открывая мне мою печальную сломленную девочку. Я сел возле нее и рывком перетянул Эш к себе на колени.

— Я здесь, детка, — пробормотал я, целуя ее в макушку. — Теперь ты в безопасности.

«Детка?»

Я решил проигнорировать сорвавшееся нежное обращение, но Эш услышала и заплакала, прижавшись к моей груди. Креветка громко зачирикал и присел на перед моего пиджака, быстро перебравшись к плечу, словно хотел пожаловаться на тройняшек мне прямо в ухо, черт бы его побрал.

«Я знаю, птичка. Знаю, мать твою».

При виде наших с Эш объятий брови Китона буквально взлетели. Хотя ему уже давно стоило понять, что Эш отличалась от моих обычных служащих. Она значила для меня куда больше. И то, что я никак не мог это сформулировать и продолжал отрицать, не изменяло этого факта. Мой умный брат теперь это понял совершенно ясно.

— Мама не должна об этом знать, — сказал я Перри, когда он сел рядом с Китоном.

— Что ты влюбился? — усмехнулся он, решив меня подразнить.

Эш фыркнула сквозь слезы, а потом отстранилась и улыбнулась мне.

— Что такое? Ты влюбииииился?

Я закатил глаза, когда она так растянула это слово, чем вызвал у Тинсли приступ смеха. И хоть они все сейчас меня дразнили, я был рад, что тройня Мэннфордов не растерзали Эш, лишив ее этой способности.

— Это похоть, Золушка. Я охвачен вожделением. Счастлива?

Она тихо рассмеялась и поцеловала меня в губы.

— Очень.

Креветка что-то запел и замахал крыльями, а потом стал клевать меня в голову за ухом. Чертова птица обожала искать жуков в моих волосах. Эш говорила, что он так проявлял свою заботу. Я же находил это невозможно странным.

— Никогда не думал, что доживу до того дня, когда Уинстон позволит птице клевать его в голову, — не без удовольствия протянул Перри. — Это так забавно.

Я показал ему средний палец и снял попугая с плеча, погладив его по крошечной голове и попросив оставить меня в покое. Креветка что-то чирикнул, а потом полетел к моей люстре. Той самой, что отныне стала его чертовой площадкой для игр.

— Но я серьезно, — снова обратился я к Перри. — Мама слишком многое себе позволяет. Я сам разберусь со всем дерьмом.

— Что именно ты имеешь в виду? — спросила Эш, нахмурившись.

— Этих ублюдков.

— Что ты задумал? — ее ореховые глаза полыхнули яростью. Не из-за меня. Причиной были тройняшки. Эш хотела, чтобы они заплатили. Что ж, нас таких уже двое.

— Сделать им больно. Так, чтобы их мамочка уже не смогла откупиться.

— Мне следует знать подробности? — спросила она.

— Думаю, тебе лучше оставаться в неведении. Сможешь правдоподобно все потом отрицать.

Эш никак не могла удерживать бесстрастное лицо. А мне не хотелось, чтобы у нее возникли неприятности, если она выставит свои мысли на всеобщее обозрение.

— Что там с твоим отцом? — я провел пальцем по всей длине ее руки, и порадовался, когда по коже Эш побежали мурашки. Я совсем забыл, что у нас была аудитории, состоявшая из молодняка Константинов, пока Китон не рассмеялся.