Перед внутренним взором продолжало стоять убитое горем лицо Эш, когда я оставил ее одну на кровати, голую и истекающую моей спермой. Все, чего она хотела — провести ночь в моих объятиях. Почувствовать себя оберегаемой. Любимой. Под чьей-то защитой.

Выключив воду, я схватил полотенце с вешалки. Чопорное теплое полотенце для моей задницы. Я фыркнул, быстро вытираясь, а мысли все продолжали скакать со скоростью сто миль в секунду. Почистил зубы и расчесал волосы, даже не глядя в отражение.

Иногда мне просто не хотелось встречаться взглядом со смотревшим на меня злодеем.

А иной раз хотелось хоть на день стать принцем.

Глаза вдруг сами собой поднялись к зеркалу. В ответном взгляде я увидел лишь пустоту и тьму. Не было здесь никакого принца. Только испорченный, извращенный король, решивший разрушить единственное прекрасное, что было в его мире.

Я натянул спортивные штаны, изо всех сил стараясь не прислушиваться к звукам, поскольку боялся услышать плач. Сердце буквально грохотало в груди, когда я стал расхаживать по спальне. Через несколько минут я разочарованно вздохнул и направился к своему огромному шкафу. Все пиджаки и брюки висели в идеальном порядке. Кроме одного. Я подошел и поправил его, открывая, тем самым, дверь настенного сейфа. Введя код, я распахнул его и протянул руку — мимо стопки денег — за тем самым дурацким блокнотом с купонами. После чего нашел нужный лист и вырвал его.

В мужчине, несшимся вниз по лестнице так, будто от этого зависела его жизнь, не было ничего от Уинстона Константина. Это был слабый парень, беспокоящийся о девушке. Своей девушке. Я оставил злодея у двери спальни, во мраке, а сам нырнул к Эш под одеяло, сунул купон ей в руку и сжал ее пальцы своими. Листок смялся. Эш застыла, когда я вдохнул аромат ее волос и уткнулся носом в шею.

— Купон на объятия, — прошептал я. — Ты сказала, что они бессрочные.

Она расслабилась, а с ее губ слетел тихий полусмешок-полувсхлип.

— Бессрочные.

— В следующий раз веди переговоры лучше, Эш, — с тяжелым вздохом проговорил я, прижимая ее к себе. — Пожалуйста. Ты должна мне пообещать.

«Потому что я никак не могу тебя отпустить. Еще нет».

Эш кивнула.

— В следующий раз?

Я был уверен, что сегодняшняя ночь станет для нас последней, но глупец внутри меня слишком к ней пристрастился. Совсем как я сам к дурацким мармеладным мишкам.

— Да, в следующий раз. Я с тобой еще не закончил. Ты обязательно станешь миллионершей. Мои инвестиции всегда окупаются.

— Я больше, чем твоя инвестиция, — отозвалась Эш дрожащим голосом, хоть и пыталась храбриться. — Я просто твоя.

Я не собирался с этим спорить.

Завтра я обязательно отчитаю себя за слабость.

Но прямо сейчас я был ее принцем. Полностью принадлежавшим ей. Может, всего на несколько часов, и то пока она будет спать. Однако я буду рядом с Эш именно в этом качестве.

— Кто такая Лейла?

Ее вопрос будто окатил меня дождем реальности.

— Кое-кто совсем неважный, — истинная правда, и я знал, что Эш обязательно это поймет по моему тону. — Кое-кто ничуть не похожий на тебя.

— Хорошо, — прошептала она, а вскоре ее дыхание стало глубоким и ритмичным. Эш заснула.

А я нет.

Раз я решил стать принцем, хоть на несколько часов, мне хотелось осознанно провести это время. Я хотел присутствовать при этом. Жадно ловить каждый миг.

Я проснулась от запаха бекона, в животе заурчало. Фрэнсис забежала с подносом еды, примостив его на тумбочке, после чего сразу ушла. Уинстона в постели не оказалось, хоть в комнате и витал его мужской аромат. Сев, я поставила поднос себе на колени и заметила, что поверх подушки Уинстона лежал мой телефон.

Проглотив несколько кусочков яичницы с беконом, я подняла смартфон, чтобы проверить, не было ли у меня новых сообщений.

Уин: Срочная деловая встреча в Париже. Перри я взял с собой. Переговоры должны быть быстрыми, но нужно провести их лично. Вернусь самое позднее в понедельник вечером. На электронной почте тебя ждет информация по твоему образовательному фонду. Не впускай никого домой в моей отсутствие, если его фамилия не Константин.

Типичный Уинстон. Все о делах. И ни слова о той эмоциональной ночи, что мы пережили.

Сердце заныло от одного воспоминания. Он вернулся вечером таким холодным. Отстраненным на грани жестокости. Однако я решила, что смогу по-обыкновению вытащить его, ограждая от мыслей, заключить в свои объятия и ждать, что мы встретимся где-то посередине.

Только вот Уинстон не пошел мне навстречу.

Он выстроил перед собой высокие стальные стены. Я понимала, что его мать сыграла в этом не последнюю роль. Однако все равно испытала почти физическую боль, когда Уинстон решил отказать мне в нежности. Конечно, стоило обговорить это заранее, но я не смогла. Думала — надеялась — что вскоре он смягчится ко мне. Вместо этого Уинстон оставил меня обливаться слезами.