После она оставила меня наедине с Кэролайн. Мать Уинстона повернулась ко мне спиной и начала раздеваться. Решив, что мне не стоило просто смотреть, как обнажалась эта женщина, я занялась собой и вскоре уже натянула халат. Надев тапочки и убрав вещи, я присела в одно из удобных кресел. Как только Кэролайн тоже закончила, в комнату проскользнула женщина с подносом. Должно быть, Синди. Вручив каждой из нас по бокалу шампанского, она поставила на небольшой столик между нами тарелку с сыром и фруктами. После она ушла, снова оставляя меня с матерью Уина. В комнате повисло неловкое молчание.
— Тут чудесно, — пробормотала я, не зная, что еще сказать.
— Это так, — усмехнулась Кэролайн, пригубив шампанское.
В этот миг она так сильно напомнила Уинстона, что мне пришлось подавить улыбку.
— Я сказала что-то смешное? — ее голубые глаза стали холодными и смотрели испытующе. Да, определенно такая же, как Уинстон.
— Просто вы с ним так похожи, вот и все, — улыбка все же прорвалась на свободу. — Ваши манеры просто один в один.
Черты ее лица почти незаметно дрогнули, смягчаясь. Я смогла уловить это мельчайшее изменение лишь потому, что уже натренировалась на Уинстоне. Так, это уже что-то. По-видимому, Кэролайн любила говорить о своих детях. Ладно, «любила» тут можно сказать с большой натяжкой. Сомнительно, что Константины любили что-то, кроме своей фамилии.
— Что ты делаешь рядом с моим сыном? — все тепло испарилось, а от ледяного холода ее слов у меня по спине побежали мурашки.
— Он мой парень, — выпалила я и тут же съежилась.
На этот раз она справилась с эмоциями лучше. Не вздрогнула и не двинулась с места.
— Парень? — она тяжело вздохнула. — О, глупая девчонка.
Я вспыхнула от ее покровительственного тона.
— Я считала, что ты преследуешь свои собственные цели, но теперь вижу, что это не так, верно? — моей ответ ей был не нужен. — Тебе и правда нравится мой сын. И ты действительно веришь, что он — твой парень.
Я выпрямилась, пригвоздив Кэролайн жестким взглядом.
— У меня нет никаких скрытых целей…
— Помимо тех, чтобы Уинстон оплатил твое обучение? — выгнула она четко очерченную бровь.
Меня накрыла волна смущения, но я отказывалась отступать.
— Это была идея Уинстона. Не моя.
«Серьезно, как эта леди все узнавала?»
— У него, похоже, слишком много идей, когда дело касается тебя.
— Что я могу сказать… Я его вдохновляю, — невозмутимо проговорила я, хоть в голос и проскользнули нотки раздражения.
— Хмм.
Уу, а вот и фирменное «хмм».
— Знаете, он тоже так делает, — буркнула я. — Перри говорит, что ваше семейное «хмм» предвещает чьи-нибудь страдания.
При упоминании Перри в ее глазах блеснули веселые искорки.
— Правда?
— Думаю, он в общем-то прав. Даже Китон так делает, когда злится, — я усмехнулась, будто позабыв, что сидела в логове дракона, а ее огонь опалял мне затылок. — Хотя от Тинсли я подобного не слышала. Она кажется самой милой из вас.
— Милее Перри?
«Попалась, леди. Ты любишь своих детей. Я нашла твою ахилесову пяту».
— Между ними сложно выбрать, — согласилась я. — Перри очень помог мне в ночь вечеринки у Уинстона.
— Ты там была? — она итак это знала. Спрашивала, но скорее проверяла. Я поняла это по ее серьезному взгляду.
— Тинсли одолжила мне платье, — пожала я плечами. — И парик.
— Понятно, — она снова глотнула шампанское, будто глубоко задумавшись. — И что делает нищая горничная возле моих детей?
Да, Уинстон был просто мужской версией своей матери. «Иисусе».
— Я сказала им, что теперь тоже в команде Константинов. Уин же высказал, что я больше похожу на носильщика их инвентаря. Перри считает меня кем-то вроде чирлидерши и даже предложил одолжить у него форму. Я же отношу себя скорее к талисманам.
Она быстро заморгала, не сводя с меня взгляда.
— И вы это обсуждали? С такими подробностями?
— Они — замечательные люди, — сказала я Кэролайн, удерживая ее взгляд. — Уин, Перри, Китон, Тинсли. Ваши младшие дети уже дважды приходили мне на выручку. А Уинстон? — я не смогла сдержать глупую влюбленную улыбку. — Он настоящий очаровательный принц. Кроме тех случаев, когда ведет себя, как придурок.
Кэролайн усмехнулась, но тут же скрыла это, прикрывшись ладонью.
— Прошу прощения?
— Мы обе прекрасно знаем, что он может быть таким, — бросила я, вызывая ее на спор. — Но эта его черта очень привлекает.