Роман только качает головой. Его хватка усиливается, и я задыхаюсь, когда обнаруживаю, что позволяю ему открыть их.

— Нет-нет, solnyshko, — стонет он. — Это для меня. Это для моих глаз, и только для моих глаз. Больше не для кого.

Он наклоняется ко мне, глубоко целуя, и у меня перехватывает дыхание. Затем он припадает губами к моей шее. Следом вниз между моих сисек, двигаясь влево, а затем вправо, чтобы лизать мои соски, пока я извиваюсь.

Он целует мой живот, чувствуя, как он прогибается под его прикосновением. Его большие руки скользят вверх по моим бедрам, широко раздвигая их, когда я стону для него — нетерпеливо, отчаянно. Желая этого.

— Это все мое, solnyshko, — рычит он.

Внезапно его рот прижимается ко мне, накрывая мою киску, и мои глаза закатываются от чистого экстаза.

— О Боже мой...

Его язык влажно и медленно скользит по моей щели, заставляя меня задыхаться от удовольствия. Он ударяет им по моему пульсирующему клитору, заставляя меня хныкать от нетерпения.

Его рот давит на меня, мурлыча в меня, пока его язык творит магию над моим клитором. Я... трогала себя и раньше. Но это всегда было что-то такое, на что уходила целая вечность.

С Романом я быстро приближаюсь к точке невозврата, а он едва начал касаться меня своим языком.

Я вскрикиваю, когда он погружает в меня свой язык. Вбивая его внутрь и наружу, он трахает меня своим ртом, прежде чем скользнуть выше. Его губы обхватывают мой клитор, и я всхлипываю, когда толстый палец проскальзывает в мою тугую киску. Он двигает его внутрь и наружу, надавливая на место прямо внутри, отчего мои пальцы сжимаются. Его язык кружит по моему клитору, и внезапно я не могу больше сдерживаться.

Выгибая спину, я кричу и кричу о своем освобождении в сводчатый потолку. Вздрагивая, я извиваюсь и бесстыдно толкаюсь бедрами к его рту, когда я так сильно кончаю на него.

Роман стонет, томно облизывая меня, пока я хватаю ртом воздух. Он медленно отстраняется, а затем двигается вверх по моему телу. Его губы прижимаются к моим, и я всхлипываю, страстно целуя его в ответ. Я чувствую на нем свой вкус, но это, кажется, зажигает меня еще сильнее.

— Черт...

Он резко отстраняется. Я хмурю брови, когда вижу боль и беспокойство на его лице.

— Роман?

— Талия, я... - он стонет, и я замечаю, как он бледен. Его глаза начинают закатываться.

— Роман?! — Взволнованно выпаливаю я.

— О черт...

Внезапно он бледнеет и, кувыркаясь в сторону, падает на землю.

— Роман!

Я вскрикиваю, вскакивая с дивана и просовываю руки под него, баюкая его голову. И тут я вижу кровь, покрывающую его спину и стекающую по полу...

Талия

Его глаза моргают, и я затаила дыхание.

Слава Богу.

Слава Богу, с ним все в порядке. Возможно, я и близко не подхожу к тому, чтобы быть врачом. Но я знаю, как обходиться с элементарной первой помощью. О том, чтобы переместить его, не могло быть и речи, учитывая, какой он большой. Но мне удалось толкнуть его на бок и добраться до уродливой раны на спине.

Прошло пятнадцать минут, и я медленно пытался засунуть Гаторад ему в горло, пока бинты останавливали кровотечение.

Роман хмурится, но его губы изгибаются в улыбке, когда он видит меня.

— Что случилось?

— Ты… ты каким-то образом был ранен. Твоя спина... Я хмурюсь. — Это могло быть из-за перестрелки снаружи. Может быть, шрапнель или пуля задела тебя?

Он стонет, мрачно посмеиваясь.

— Черт, я же не упал в обморок, да?

Я ухмыляюсь.

— Совсем чуть-чуть.

Он хмыкает и садится.

— Эй, подожди, ты должен...

— Нет, я в порядке.

Он слегка морщится от боли, но, кажется, справляется с ней, пока не садится и не смотрит мне в глаза.

Он улыбается.

— А ты… ты меня подлатала?

Я киваю, прикусывая губу.

— Ты могла бы убежать.

Я сглатываю, выдерживая его взгляд.

— К чему?

Он кивает, с кривой улыбкой.

— Ну, ты все равно могла бы.

— Может быть, я не хочу ни бежать, ни возвращаться к тому, что было раньше.

Он отворачивается, но потом снова поворачивается. Внезапно его рука скользит в мои волосы, и я стону, когда его губы находят мои. Роман целует меня так, словно от этого зависят наши жизни. Это как голливудский поцелуй, полный страсти и скручивающихся пальцев ног. Мой рот открывается для него, и я хнычу, когда его язык дразнит мой.

— Тебе нужно отдохнуть, — выдыхаю я, когда он медленно отстраняется.

— Я не могу устоять перед тобой, — стонет он.

— Я тоже не могу устоять перед тобой.